Теперь отдыхала, насытясь дарами.
А тело со множеством стрел красовалось,-
Иль Солнцем сиянье лучей создавалось?
Те стрелы-лучи, среди праха и пыли,
Пандавов слегка лишь огнем опалили.
Был Временем срезан Карна, и светило
За кряжем закатным свой свет закатило.
Был Временем-Арджуной муж обезглавлен,
Судьбой венценосной за гору отправлен.
Сраженного в битве узрев исполина,
Узрев отсеченную голову сына,
Померкло печальное Солнце в лазури,
Замолкли и флейты, и трубы, и турьи,
Поникла и войск Дхритараштры гордыня:
Скончался Карна — их оплот и твердыня!
Не демон ли Раху похитил светило,
И тьма побежденную рать обступила?"
Ободренные гибелью Карны, пандавы ринулись на кауравов и обратили их в бегство; и тщетно пытался Дуръйодхана остановить бегущих. Шалья и Ашваттхаман, собрав уцелевших воинов, повели их на отдых на плоскогорье у подножья Гималаев. К ним присоединился Дуръйодхана. Утром, по совету царя кауравов, воины снова вступили в битву под предводительством Шальи, царя мадров. Шалья в этой битве погиб. Из ста сыновей Дхритараштры в живых осталось одиннадцать, не считая Дуръйодханы, но и они вскоре погибли от руки Бхимасены. Сахадева, младший из пандавов, обезглавил Шакуни, царя Гандхары.
От войска кауравов остался небольшой отряд, возглавляемый царем Дуръйодханой, а пандавы насчитывали две тысячи колесниц, семьсот слонов, пять тысяч всадников и десять тысяч пеших. Дуръйодхана укрылся от врагов в камышах на берегу озера Двайпаяна, к востоку от Курукшетры.
Спросил Дхритараштра: "Скажи, о Санджайя,
Когда, сыновей моих рать поражая,
Пандавы ее разгромили в той схватке,-
Что сделали воинов наших остатки?
Герой Критаварман и сын Гаутамы,
Сын Дроны, Дуръйодхана, в гневе упрямый,-
Что сделали, бившиеся неустанно?"
Санджайя: "Когда из военного стана
Бежали подруги отважных и жены,
И стаи опечалился опустошенный,
И стали слышны победителей крики,
И горсть кауравов была без владыки,
И к озеру вслед за царем неразумным
Те трое помчались по тропам бесшумным,-
Пять братьев-пандавов, кружа по равнине,
Решили: "Покончим с Дуръйодханой ныне!"
Но где же был сын твой, от взоров сокрытый?
На раджу три витязя были сердиты:
Он, с палицей мощной, своим не внимая,
Бежал с поля битвы, и ложная майя
Ему помогла: прыгнул в озеро с ходу,
Принудив к покорству озерную воду,
А в стан кауравов пандавы вступили,-
Уставших коней удальцы торопили.
Тогда Критаварман, и славный сын Дроны,
И Крипа примчались на берег зеленый,
Сказали царю, что улегся на отдых
В озерных, ему покорившихся водах:
"О раджа, вставай, не роняй своей чести,
Давай на Юдхиштхиру двинемся вместе!
Живой — на земле насладись ты победой,
А мертвый — на небо со славой последуй!
О раджа, противник разгромлен тобою,-
И много ли там приспособленных к бою?
Не выдержит натиска стан поределый,
Вставай же и дело сражения делай!"
А царь: "Эту ночь проведу я в покое,
А завтра на поле вернусь боевое..."
...Охотники, мучимы жаждой, случайно
С добычею к озеру вышли, и тайна
Царя кауравов открылась им сразу.
На витязей глядя, внимавших приказу,
А также услышав неумные речи
Царя, что в воде укрывался от сечи,
Те люди решили: "Пандавам поможем,
К Юдхиштхире мы поспешим и доложим,
Что ныне Дуръйодхана, царь непоборный,
Уснул, окруженный водою озерной,
Расскажем воинственному Бхимасене,
Что в озере прячется царь от сражений,-
И нас наградит он, являя величье...
Что пользы в охотничьей нашей добыче,-
А сколько пришлось одолеть нам препятствий!"
Охотники, с давней мечтой о богатстве,
К пандавам отправились, чтоб донесенье
Доставить Юдхиштхире и Бхимасене..."
Санджайя сказал: "О владыкой рожденный!
Когда Критаварман, и славный сын Дроны,
И Крипа ушли от царя, опечалясь,-
На берег озерный пандавы примчались.
Царю, потрясенному рати разгромом,
Двайпаяна-озеро сделалось домом.
Юдхиштхира Кришне сказал: "Чародея
Дуръйодхану видишь ли? Майей владея,
Врагов не страшась, воду сделав покорной,
Обрел он приют среди влаги озерной.
Он с помощью майи достиг своей цели,
Но, лживый, живым не уйдет он отселе.
Сам Индра ему пусть подмогу окажет,
А все-таки мертвым Дуръйодхана ляжет!"
А Кришна: "О Бхаратов сын знаменитый,
Обманную майю теперь устрани ты
И, более сильною силой владея,
Убей чародея, низвергни злодея!"
Юдхиштхира с берега крикнул с насмешкой
Дуръйодхане: "Встань, многомощный, не мешкай!
Зачем свое войско до битвы позорной
Довел ты? Зачем убежал и в озерной
Воде, полон страха, обрел ты обитель?
Вставай же и с нами сразись, о властитель!"
Юдхиштхиры, братьев-пандавов обидна
Насмешка была, стало больно и стыдно,
О царь, твоему венценосному сыну,
И, силою лжи погруженный в пучину,
Он шумно и долго вздыхал то и дело,
А влага над ним и под ним голубела.
Но радже сражаться приказывал разум.
Юдхиштхире царь не ответил отказом.
Он крикнул, таясь под водой от погони:
"Вас много, у вас колесницы и кони,
Несчастный, могу ли я с вами сразиться?
Где кони мои? Где моя колесница?
Как в битву вступлю я, врагом окруженный,
Друзей, и коней, и оружья лишенный?
Один на один я убью полководца,-
Один против многих не стану бороться!"
Юдхиштхира: "Вижу, тобою усвоен
