Тут братья царя его крепко избили.
Он ринулся к матери с визгом и лаем.
Сарама, — из сказа правдивого знаем,-
Считалась одним из творений почетных,
Являлась праматерью диких животных.
Спросила: "Сынок, кто побил тебя, милый?
Кто горя причина, обидчик постылый?"
"Царя Джанамеджаи старшие братья
Побили меня. Заслужил он проклятья!"
"Но ты пред царем виноват, очевидно?"
"Вины за мной нет, потому и обидно.
Спокойно стоял я, не пел, не плясал я,
И масла топленого там не лизал я".
Сарама, разгневана горестью сына,
Помчалась, предстала глазам властелина,
Предстала с обидой, с такими словами:
"Ни в чем не виновен мой сын перед вами,
А так как, ни в чем не повинный, избит он,
То будешь ты роком всевластным испытан,
Узнаешь ты мощь рокового удара,
Настигнет владыку нежданная кара".
Впервые в печали, впервые в тревоге,
Сидел Джанамеджая в царском чертоге.
Он думал: "Жреца мне домашнего надо,
От слов его чистых мне будет отрада,
Грехов моих действие он уничтожит,
Советом утешит, молитвой поможет".
В то время жил некий подвижник в покое.
Учились у мудрого юношей трое,
Учились его совершенному знанью
И Веда, и Аруни, и Упаманыо.
Вот Аруни кликнул мудрец поседелый:
"Ступай и отверстье в запруде заделай".
Отправился Аруни, начал трудиться,
Но это не ладится, то не годится,
И что ни предпримет и что пи построит,
Отверстье в запруде никак не закроет.
Хорошее средство искал он, горюя,
Нашел — и подумал: "Вот так поступлю я".
К воде наклонился он, широкогрудый,
Закрыл своим телом отверстье запруды.
Так несколько суток в воде пролежал он,
И собственным телом поток задержал он.
Наставник давно его ждал, волновался:
"Куда это Аруни верный девался?"
Он юношам молвил: "Что делать нам ныне?
Давайте все трое пойдемте к плотине".
Пришли — и воскликнул дающий обеты:
"Эй, Аруни, сын мой, мы ждем тебя, где ты?"
Поняв, что друзья у реки появились,
Тотчас из отверстия Аруни вылез.
Сказал он, представ пред учителем: "Вот я!
Работал весь день и всю ночь напролет я,
Не смог я заделать отверстье в плотине,
И в реку вошел я по этой причине.
Хотел я с порученным справиться делом,
Поток задержал своим собственным телом.
Услышав твой голос, я выпустил воду
И встал, твоему благодарный приходу.
Приказывай: видишь, стою пред тобою,
Доволен я буду работой любою".
Ответил учитель: "За это смиренье,
За то, что исполнил мое повеленье,
Ты вечное счастье получишь в награду,
От гимнов священных познаешь усладу,
Сердца озаришь просвещенной беседой,-
Ступай же и людям закон проповедуй".
...Другой ученик, молодой Упаманью,
Однажды учителя внял приказанью:
"Иди, Упаманью, мой сын, по долине,
Смотреть за коровами будешь отныне".
Весь день проведя за работою мирной,
Пастух возвратился — румяный и жирный.
Увидев, что, полный, веселый, стоит он,
Воскликнул учитель: "Ты слишком упитан!
Но где ты источник нашел пропитанья?"
А тот: "Я прошу у людей подаянья".
Наставник ответил: "Со мною ты связан,
Ты жертвовать мне пропитанье обязан".
Сказал мудрецу Упаманью: "Понятно".
Послушный, он к стаду вернулся обратно.
Домой на закате пришел он однажды:
Ни голода, видно, не знал он, ни жажды!
Опять перед старцем, румяный, стоит он.
Воскликнул учитель: "Ты слишком упитан!
А я-то считал, что живешь ты по сладко,
Добытое — мне отдаешь без остатка!
Но где ты теперь достаешь пропитанье?"
А тот: "Отдаю тебе все подаянье,
Но я на Судьбу не ропщу, не горюю:
Я милостыню собираю вторую".
Воскликнул наставник: "Ты честь попираешь,
Ты жаден, мой сын, ты людей обираешь.
Притом ты и мне оскорбленье наносишь,
Когда подаянье вторично ты просишь".
Сказал Упаманью святому: "Понятно".
Послушный, он к стаду вернулся обратно.
Вот вскоре на время покинул он стадо:
Вручить подаянье учителю надо.
Опять перед старцем, румяный, стоит он.
Воскликнул наставник: "Ты слишком упитан!
Ты все подаянье сполна мне приносишь,
Вторично ты к людям не ходишь, не просишь,
Живешь ты, моим подчиняясь условьям,-
Но чем?" — "Молоком я питаюсь коровьим",-
Сказал Упаманью с глубоким поклоном.
А старец: "Пошел ты путем незаконным.
Тебе дозволенья на это я не дал,
Чтоб вкус моего молока ты изведал".
Сказал мудрецу Упаманью: "Понятно".
Послушный, он к стаду вернулся обратно.
С коровами побыл их друг неразлучный,
Пришел на закате по-прежнему тучный.
И вот пред учителем робко стоит он.
Воскликнул мудрец: "Ты все так же упитан!
Ты все подаянье сполна мне приносишь.
Вторично ты к людям не ходишь, не просишь,
Живешь, молоком не питаясь коровьим,-
Скажи, почему же ты пышешь здоровьем?"
Сказал ученик: "О наставник почтенный!
Теперь я питаюсь обильною пеной:
Ее подают мне губами своими
Телята, сося материнское вымя".
Наставник сказал: "Благородны телята.
Добру, состраданью верны они свято.
Тебя сожалея, — узнай же им цепу! –
Они испускают обильную пену.
Страдают они от своей благостыни.
Не смей же и пеной питаться отныне!"
Святому ответив послушливым словом,
Опять Упаманью вернулся к коровам.
Жрецу отдавал он суму с пропитаньем,
А после не шел за вторым подаяньем,
Не пил молока и не трогал он пены.
Почувствовал голод страдалец смиренный!
Однажды, унылой дорогой блуждая,
Четвертые сутки в лесу голодая,
Увидел он листья растения арки,
Что были, увы, непригодны для варки,
