Слесарь поддал ещё и резко начал подсмеиваться, что на те деньги, что он перевёл им всем на милостыню он мог каждую неделю спокойно снимать превосходную индивидуалку, которая никуда не сбежит. Он говорил, что если их всех усадить у вокзала, дать миску для подаяния, то никакой заметной разницы не будет. Может он и выдумал всё это, но я усвоил, что так называемые отношения это – шаткая и чрезвычайно рискованная сделка, где мужчина должен всегда что-то терять от себя, а она только получать. Чем больше трат и вложений, тем ближе её туловище или оазис. Распрекрасную девушку нельзя вести в столовую и купить там ей тарелку супа, это не осуществит её низшее эго. Я не понимал откуда мужчины брали деньги, чтобы изловчаться кормить не только себя, но и кого-то другого при таких заметно небольших получках. Видимо, они брали для этого кредиты. Всё это обычно звучало так уродливо, но это было беспристрастною правдой жизни. Я был очень рад, что это не было моим опытом и окрестил этого слесаря оленем, который бодает одни и те же пустые ворота, а те не сдвигаются ни на миллиметр.
Снова была учёба. Все рефераты и курсовые скачивал из сети, распечатывал и сдавал, даже не читал. Зачёты иногда автоматом, потому что всегда ходил на семинары, где отмечают. Оргазм разумеется быстро распался, но дело этим не закончилось, ударник привёл гитариста Мису. Он тоже был из жд, у него была крутая ибанезка япик оригинал в кейсе и примочка с несколькими педалями. Дело было серьёзным. Я довёл французский до среднего уровня и назвал новую группу из трёх человек Этернель с ударением на конец.
Приблизилась студвесна. Она стала последней в моей жизни и не случайно. Это был ещё один шанс для меня основательно заняться с кем-нибудь любовью по упрощённой схеме: выпендрился и полдела в вонючих штанах. Ведь мне поручили петь файнал сонг и одновременно лабать на басухе и не что иное, как переработанную на свой лад песню Это не беда Кукрыниксов. Мотив был таким же, только слова про друзей и знания и типа студенческая тема. Так вот мне в припеве подтягивала девушка. Её звали Лена, но она просила называть её Элен, я был только за.
Она безумно влюбилась в меня. Мы совместно проводили репетиции в особо тесном гараже, все были очень близки друг к другу, как в бане при избе. Барабаны, огромные колонки и эта застенчивая девушка рядом. На моей лицевой стороне головы прыщей было мало, мелкие и легкозамазываемые. А больные и обширные подкожные где под челюстью цвели и благоухали. Я не особо падал духом и пел, как мог. Если бы уж совсем плохо получалось, мне бы прямо высказали. Но я хоть и ржал, прикалывался, но петь старался, как следует, чтобы моё с Элен молодые сердца пробило на взаимное притяжение.
Потом неожиданно попросили сыграть ещё в одном номере просто басистом, пел другой. Элен была с иного факультета, кто разрешил ей выступать за наше право. Она была очень хрупенькой, маленькой девушкой, всё было миниатюрное, как у Дюймовочки. Я бы никогда не смог её полюбить. Мне достаточно было посмотреть 3 секунды в глаза девушки, чтобы рано осознать, есть плотское вожделение или нет. Похоть самый меткий отклик на гамлетовский вопрос: она или нет. Я не представлял, как другие могли заниматься любовью со всеми подряд. Мне было хорошо от её объектной любви, но я не реагировал. Чем глубже я бездействовал по отношению к ней, тем насыщеннее она проникалась мной.
Она позвала меня в квартиру, я пришёл. Элен была не из бедной семьи, училась на дорогом факультете. Она сообщила, что эту квартиру дали её отцу. Она была в домашнем, я прошёл и сел за компьютер. Я предложил посмотреть мой любимый фильм Море внутри. Она охотно согласилась. Мы молча сидели, смотрели 2 часа кино. Потом она что-то сказала, что ей понравилось, я встал со стула и так и ушёл.
Я мог бы хотя бы дотронуться до неё там, прильнуть там, приобнять, но мне было жаль, что этого светлого человека неизбежно придётся потом просить заняться анькой или анной. Я никогда не хотел заниматься любовью с девчонками распространённым способом, я всегда хотел делать это с ними через анну, анал, в жопу. Она любила меня, как человека, а я не мог к ней притрагиваться, потому что она мне не нравилась на вид. Мой гендер был примерно между натуралом и бисексуалом, чуть ближе к первому. Я не хотел заниматься любовью с мужчинами, я не хотел заниматься любовью с женщинами. Между ними святая анна, но с перевесом в ж.
