— Что-то мне подсказывает, что он найдет вас очень быстро, сахтини Ле-ййй-а, — протянул сахир доверительным тоном. — Вопрос только в том, что ждет вас после обнаружения. И знаете, мне вот крайне интересно — спецов S-класса готовят к жестоким изнасилованиям? Так, просто незначительное праздное любопытство. Плохой ночи, капитан Картнер.
И, развернувшись, он направился к своему флайту.
Очень неторопливо, очень неспешно, очень показательно. И явно давая мне время на то, чтобы окликнуть его и, собственно, начать молить о пощаде.
Сообразно всем законам выживания — я должна была попросить.
Сообразно всем инструкциям специалиста моего уровня — тоже.
И женщине во мне так же было страшно, но…
— И вам плохой ночи, сахир Свет, — зло произнесла я.
Он остановился. Медленно развернулся и, прищурившись, крайне неодобрительно посмотрел на меня:
— Я думал, вы умнее, капитан Картнер.
Мало ли кто и что думал, я, может быть, тоже подумала о многом, например о том, что электроимпульсные бомбы — продукт в основном танаргского производства и на столь примитивные полумеханические агрегаты, как данный автомобиль, действуют максимум минуты три. А три минуты ушли как раз на героическое появление сахира Света, на разговор он и то меньше затратил.
— Интересно, — задумчиво произнес сахир Свет, — а он сам простит себе многочасовое насилие над вашим телом? Любопытно будет пронаблюдать за его моральными терзаниями. Собственно, это единственная причина, по которой я отогнал этих.
И мне снова улыбнулись.
Если бы он мог видеть мою улыбку — улыбнулась бы в ответ. Наезд не засчитан, сахир Свет, и первый, и второй. Пойдете на третий заход?
В любом случае не успел — началось падение чего-то внушительного, прорывающегося к земле через ветви деревьев, и, криво усмехнувшись, Свет произнес:
— Последний шанс.
Действительно последний. Я схватила сейр и написала: «Не выходи из флайта!!! Здесь пыльца повсюду».
В ответ пришло: «Уже надышался».
Всё…
Я выключила сейр, посмотрела в глаза с интересом ожидающего полной капитуляции сахира Света и помахала ему ручкой на прощание.
Издевательское «Плохой ночи», практически не расслышала, скорее, прочла по губам.
Рев мотора, шум и треск ломаемых веток уже не позволяли услышать ничего иного.
Когда флайт Тени рухнул в пяти метрах от меня, я поняла, что сахир явно не в себе. Он был не в себе настолько, что приземлил летательный аппарат набок. Затем откинулся люк пассажирского сиденья, и из потерпевшего крушение агрегата выскользнула тень монстра.
Жутко.
Правда, жутко видеть, как Тень, только что скользнувши по серебристому боку флайта, в миг оказывается стоящим перед тобой, пугая багрово-алым, затмившим всю радужку сиянием.
Сахир протянул руку, предлагая мне выйти из машины. Потом медленно, но до него дошел тот факт, что дверца все еще закрыта, просто крыши нет. Потянувшись, предельно осторожно взялся за дверцу… потянул… сломал.
Отшвырнул в ярости, которую с трудом сдерживал, и хрипло спросил:
— Передвигаться можешь?
Кивнула и указала на соседнее сиденье, чувствуя скорее интуитивно, что лучше все-таки оставаться в этой груде уже фактически металлолома.
— Вы-хо-ди! — Слова давались ему с трудом даже на родном энирейском.
— Не думаю, что это хорошая идея, — на гаэрском ответила я.
Рывок, и сахир забросил свое тело на пассажирское сиденье. Сзади осторожно подошла и села охранница.
— Убью! — выдохнул одним рыком Тень. — Но завтра!
Нердка сжалась, но даже я сейчас не посмела сказать ни слова в ее защиту. И в целом ни слова. Молча завела машину, следуя жестам сахира, выехала на дорогу. До дома добрались минут за десять, первый же пункт охраны не пустил дальше мою охранницу, выдав: «Повышенное содержание Ка-ю в крови». Проверять своего господина они не стали — и так результат был налицо.
Второй охранный пункт побоялся покинуть укрепленное здание, и нам просто открыли проезд. Когда въехали во двор, собак не было. В смысле, не было видно, я заметила их, лишь когда поднималась по ступеням, животные дрожали, прижавшись к стене и не сводя взгляда с сахира Тени, который остался стоять во дворе.
— Иди в дом! — прорычал он.
Я задержалась на пороге.
— Уйди! — хриплый рык.
Тот редкий случай, когда я послала всю интуицию к нестабильному атому и не сдвинулась с места.
— Лея, пожалуйста, — почти стон.
Развернувшись, промчалась по гостиной, взлетела по лестнице, вбежала в свои комнаты, закрыла дверь…
Бум!
Удар, от которого сотрясся весь дом, раздался почти мгновенно. А затем жуткие, заставляющие дрожать стекла и пол удары уже в мою дверь. Удар за ударом, сильные, яростные.
Я стояла посреди своей первой из комнат и смотрела на дверь, вздрагивая вместе с домом от каждого удара. У меня не было слов. Никаких слов, но и ужаса тоже не было. Был только страх… не за себя — за него.
И я стояла там все эти треклятые четыре часа, пока продолжалось массированное избиение двери, которая каким-то непонятным мне образом держалась. Я лично уже держалась исключительно на одном-единственном его «Лея, пожалуйста».
