По данным начштаба Белаша махновская армия в это время достигает численности от 40 до 110 тысяч человек[487] (последняя цифра — явное преувеличение). Она была разделена на 4 корпуса — Донской (командир Калашников), Азовский (Вдовиченко), Екатеринославский (Гавриленко), Крымский (Павловский). Четверть сил махновцев составляла кавалерия. Грозным оружием была тысяча пулемётных тачанок.
Штаб армии в это время превратился в разветвлённую структуру с оперативной и административной частью и многочисленными отделами-инспекторатами. Инспектором кавалерии был Долженко, артиллерии — Морозов, артиллерийского снабжения — Данилов, продовольственного снабжения — Серёгин, подрывного дела — Чубенко, связи — матрос с «Потёмкина» Дерменджи.
Многотысячную армию нужно было снабжать. Отдел снабжения штаба располагал полевыми структурами в армии и окружным заготовительным аппаратом. За ноябрь (на зависть большевикам) удалось заготовить 3,5 миллионов пудов зерна и муки, что позволило установить в войсках хорошее продовольственное довольствие. Заготовки осуществлялись за счёт пожертвований, постоев, реквизиций у зажиточных слоёв (как и у большевиков — в союзе с бедняками), закупок и трофеев[488]. С грабежами Махно по-прежнему жестоко боролся. Молодой в то время коммунист Е. Орлов вспоминал:
Главной опорой махновцев в освобождённом ими районе по-прежнему оставалась среднее крестьянство, объединённое самоуправляемыми советами. Вообще влиянием в деревнях левобережья кроме махновцев пользовались только эсеры. Об этом сообщала подпольная коммунистическая группа Яши-Домье-Бакова, добавляя:
