Махно и его время полностью

С этой версией автора «художественного исследования» трудно согласиться. Если бы Махно не собирался удерживать город (как говорил Белашу уже после поражения — мол, не очень-то и хотелось)[217], он бы и покинул его до подхода новых сил петлюровцев — для этого было предостаточно времени. Махно вёл себя иначе. Он на всякий случай погрузил трофеи в вагон, но принял участие в налаживании местной власти, наведении порядка в городе, организации обороны. Махно собирался действовать в зависимости от обстановки: не получится удержать город, не страшно, получится — ещё лучше, можно будет распространить новые свободные отношения на городскую среду. Как показали события 1919 г., Махно понимал — без города его «освобождённый район» существовать не может, крестьяне без рабочих не могут создавать новое общество.

Отступив за Днепр, Махно не допустил гайдамаков на Левый берег. Западная граница махновского района стабилизировалась.

В итоге развития движения к 1919 г. возникло территориальное образование со стабильным ядром, самостоятельной разветвлённой социально-политической инфраструктурой, в центре которой стояла военизированная организация анархо-коммунистов и её лидер Н. Махно. В 1917–1918 гг. лидеры движения приобрели богатый военно-политический опыт. Махно стремился к расширению и равноправному партнёрству с другими радикальными движениями — большевиками и левыми эсерами. Однако первый серьёзный опыт такого взаимодействия в Екатеринославе был неудачен.

Взаимоотношения с центральной советской властью представляют собой наиболее драматичную сторону истории махновского движения. Основу сотрудничества этих двух сил составляла не только совместная борьба с белыми, но и близость лозунгов, образов будущего «без помещиков и капиталистов», самосознание себя как «советских». Разногласия были очевидны, но первоначально обе стороны надеялись на то, что союзник осознает свои ошибки.

Если большевистское руководство возлагало в этом надежды на комплекс воспитательных и реорганизационных мероприятий, то Махно скорее на логику революционного процесса, на сближение авангарда революции с позицией широких трудовых масс, в том числе и крестьянских: «…В этих зелёных, толстых и сочных стебельках растёт великая, не подлежащая цифровой оценке помощь революции. Нужно только, чтобы революционные власти поумнели и отказались от многого в своих действиях; иначе ведь население пойдёт против революции: иначе население, трудовое население не найдёт в завоеваниях революции полного удовлетворения и одним только отказом оказать революции добровольную материальную (в смысле пищи) помощь нанесёт ей удар несравненно более сильный, чем какие бы то ни было вооружённые отряды калединской, корниловской и иной контрреволюции»[218], — вспоминал Махно о своих надеждах в отношении большевиков. Увы, большевики «не поумнели», и коммунистическая власть столкнулась с крестьянством.

Первые сведения о махновцах донесла до Красной Армии разведка: «По всей линии оперирует Махно со своими войсками. Войско у него организованное, командный состав подобранный, сознательный. Совсем иное войско там оперирует — добровольцы. Чувствуется страшная ненависть к петлюровцам…»[219] К этому моменту махновцы контролировали район Орехово — Пологи — Воскресенская — Лозовая. Красное командование стремилось выйти сюда и превратить действующие здесь партизанские соединения в красные полки.

Между тем махновцы, ещё в начале января вобравшие в свой состав несколько тысяч полувооружённых повстанцев Приазовья, страдали от нехватки боеприпасов и винтовок. Несколько дней боёв с белыми — и боезапас был израсходован, а повстанцы прижаты к Гуляйполю. Сдавать свою «столицу» они не хотели. 24 января — 4 февраля 1919 г. здесь велись ожесточённые бои с переменным успехом. Лишённые патронов бойцы отбивались от превосходящего их по численности неприятеля в штыковых схватках.