Владимир Алексеевич Антонов-Овсеенко сталкивался с анархизмом не впервые, и не в последний раз. В революционном движении он участвовал с 1901 г., когда ещё учился в пехотном училище. Во время Первой русской революции В. Овсеенко участвовал в вооружённых столкновениях в Польше и Севастополе, был схвачен и приговорён к смертной казни. Её заменили 20 годами каторги, с которой, он (уже под псевдонимом Антонов) бежал и оказался в эмиграции, где занялся журналистикой, был близок к меньшевикам. Но в 1914 г. заявил о солидарности с большевиками по вопросу о войне, и в мае 1917 г. вступил в большевистскую партию в Петрограде. Антонов-Овсеенко проявил хорошие организаторские способности, ладил и с солдатской, и с матросской вольницей. Стал секретарём Петроградского военно-революционного комитета, был одним из руководителей восстания в Петрограде. Брал Зимний. Именно он арестовал Временное правительство. В своей революционной деятельности Антонов-Овсеенко часто сотрудничал с анархистами. Вплоть до 30-х гг. Антонов-Овсеенко с симпатией относился к «честным анархистам», тепло отзывался в своих мемуарах даже о Махно. Последний раз Антонов-Овсеенко сотрудничал с анархистами, будучи советским консулом в Барселоне в разгар Испанской гражданской войны в 1936–1937 гг. А в 1919 г. Антонов-Овсеенко отвечал за Украинский фронт и понимал, что без согласия с Махно этот фронт может рухнуть.
Интересно, что одновременно с визитом Антонова-Овсеенко в махновский штаб красные пытались выяснить точное расположение махновских частей — вероятно, для удара по ним. Но нападение было невозможно, пока в гостях у Махно был Антонов-Овсеенко. Вот запись телефонных переговоров махновского и красного штабов:
«Бишиле: Прошу сообщить, у вас ли сейчас комфронт Антонов и не известно ли, когда он выедет?
Богословский: Вы мне уже надоели (Очевидно, это далеко не первый звонок из штаба красных за время пребывания Антонова-Овсеенко в штабе Махно. — А.Ш.), против моего окна сидит, с батькой Махно беседует.
Бишиле: А не известно ли, когда он выедет?
Богословский: Тогда сам сообщу».
Затем дежурный секретарь Бишиле связался с начальником штаба 3-й бригады Веретельниковым.
«Веретельников: У аппарата начштаба Веретельников, что нужно?
Бишиле: У аппарата дежурный секретарь Бишиле. Прошу дать сейчас же самые точные сведения о расположении частей вашей бригады.
Веретельников: Я не могу сказать, не нахожу возможным передать это без «маяка».
Бишиле: Мне приказано получить сведения во что бы то ни стало и уклончивые ответы в расчёт не принимать. Так как в противном случае вы будете подлежать суду военного трибунала как не…
Веретельников: Не нахожу нужным отвечать такому дураку, как вы, который требует сведений без шифра.
Бишиле: Прежде всего долг вежливости требует выслушать человека до конца, а потом уже выводить свои глубокие умозаключения. К вам уже…
Веретельников: Ваш долг вежливости не велит вам пугать меня, я уже пуган».
Угроза трибуналом не помогла заставить анархиста нарушить порядок передачи секретной информации.
Бишиле не сдавался, информация нужна «во что бы то ни стало» и немедленно. Поэтому он идёт на откровенную ложь:
«Бишиле: К вам уже десятки раз обращались с подобными просьбами и всегда получали ответы подобно вашему: мы, мол, сейчас без шифра дать не можем, зашифруем и пришлём, но несмотря на это, мы ни разу сведений не получали».
