- Но я же для тебя именно его приготовил... - он состроил такую мордашку с щенячьими глазками и надутыми губками, что ее оборона дрогнула.
Но в черепной коробке тут же услужливо раздался тревожный звонок, а вслед за ним ошпаренный и ощипанный контуженный петух, который с рождения живет в ее "дурной голове", как заверил любимую и единственную сестричку ее добрый братик Кир, пробежался с развевающимся транспарантом: "Кобель еще тот, вон и глаза щенячьи. Того и гляди сейчас ногу задерет и территорию помечать начнет, если дашь слабину!"
Так что недолго думая, она громко захлопнула книгу и грозно сложила руки на груди:
- А надо было для девушки своей приготовить!
- У меня нет девушки. Пока...
Так. Нет девушки? Правда?
- А у меня другие сведения... - нерешительно начала она оправдываться, но живучая жертва Чернобыля, опетушившая жердочку в ее голове, прокукарекала, что все кобели так говорят. - В общем, не фиг мне лапшу на уши вешать. Я все про тебя, - она уперла пальчик в его довольно мускулистую грудь, - знаю.
Дотронувшись, она одернула руку, но не успела и ее конечность была схвачена в плен более быстрым противником. Макс настойчиво, но нежно, впрочем, Вика и сама не проявляла сопротивления, поднес ее руку к лицу и дотронулся губами до кончиков ее пальцев:
- А я никогда не вру, - проникновенно, не сводя с нее зачарованного взгляда, сделал он заявление.
- Звучит... довольно амбициозно, - нахмурилась она, чем вызвала приятный, не режущий ушей смех.
Это в наше-то время, когда все парни поголовно либо гогочут, как стадо гамадрилов, либо хихикают, прикрыв рот ладошкой, защищая окружающих от вида своего кариеса и сметающего с ног пивного амбре.
А вот от Макса исходил приятный аромат - он весь пропах своим кулинарным шедевром, запах которого Виктория считала лучшим на свете.
- Да, - кивнул он. - Я такой.
Она не знала что ответить на это. Да и петушок свалил в курятник, вероятно, оплодотворять свой гарем. Так что больше никто не пытался вразумить молодую девушку. И они долго не сводили друг с друга изучающе-ожидающих взглядов, пока Макс не спросил ее:
- Веришь мне?
А она ему в ответ кивнула, попав в зону повышенной концентрации его харизмы:
- Да.
- Тогда... - он опустил реснички. - Я должен кое в чем сознаться.
Вика резко вырвала свою руку из его лишь для того, чтобы вновь возложить руки на груди - сама того не осознавая, таким образом она в этом жесте пыталась выставить защиту:
- Так я и знала, - пустилась она в обвинения. - Пудришь мне мозги!
Но его лицо было таким... таким жалостливым, что ее сердце не могло просто так бросить его здесь одного мучиться в агонии своей лжи. Она собиралась выскочить из комнаты, громко хлопнув дверью, чтобы аж косяк зашатало, но передумала в последний момент и молча стала ждать его речей.
Теперь его взор выражал благодарность за оказанную честь:
- Вик.
- Что?
- Вот этот макиато, - он схватил чашку с порядком остывшей жидкостью в руки, - на самом деле не совсем макиато. То есть... сделано на его основе, как я думаю. Но я немного дополнил. Хотя... Вообще-то я просто спер название. Оно прикольное. И начинается на "мак", как и я, - он улыбнулся как Чеширский кот и самодовольно завершил: - А рецепт полностью мой. Я тут немного с зефиринками поэкспериментировал... Рискнешь попробовать?
Он протянул ей чашку обеими руками и преданно уставился в глаза, улыбаясь. Воображение Виктории дорисовало искорки, витающие у его головы.
Сначала она скорчила презрительную мину. Потом моргнула. Затем наградила его презрительным взглядом, но удержать его не смогла и звонко рассмеялась.
Так и закружилось их собственное счастье в ритме танго и ламбады, верно приближаясь к вальсу, пока...
Абстрагированная от реального мира воспоминаниями, Виктория не обращала внимания на своего младшего брата и, по совместительству, хорошего друга Макса Кирилла, который по доброте своей душевной и просто в силу своей альтруистической натуры (хотя немаловажен и факт кровного родства, который обуславливает генетическую предрасположенность любить сестру беспрекословно) не мог оставить ее одну, опасаясь, что она может что-нибудь с собой сделать. Она бы и дальше смотрела сквозь него, а слова пропускала мимо ушей, если бы он не заставил ее вздрогнуть от сочувственного похлопывания по плечу:
- Ви-и-ик, Макс поправится... Это же кома, я в нете столько случаев читал, когда люди из нее выходили. Это реально! Не будем терять веры.
Она нервно кивнула, соглашаясь (ведь не может быть иначе!), и вновь погрузилась в летаргический анабиоз.
Красивая пара, красивая история...
Почти целый год счастья...
Один пьяный водитель - нелепый легкий росчерк изящными холодными тонкими пальцами коварного мужчины по имени-отчеству Рок Фатумович поперек линии жизни молодого амбициозного парня...
Раздался звук битого фарфора и плеск вырвавшегося из оков чашки кофе, расплескавшегося, словно распятого, по паркету на осколках своего недавнего пленителя. Расфокусированный взгляд Вики вмиг сосредоточился на новой картине, представшей ее вниманию, а сердце не по-доброму ёкнуло.
Но Макс не поправился...
