Итак, в декабре 1513 г. Макиавелли приступил к работе над «Государем», тем самым войдя в славную когорту авторов политической литературы. Главным, что отличало его от предшественников, было то, что он, несмотря на постоянные ссылки на античные образцы, рассматривал политические проблемы не в абстрактном измерении, а с точки зрения реалий своего времени, то есть отталкиваясь от существующих тогда режимов, настолько сложных, что без ознакомления с их особенностями мы вряд ли поймем позицию Макиавелли.
Макиавелли писал для настоящего времени или, по крайней мере, для ближайшего будущего. Поэтому невозможно следить за его мыслью вне контекста эпохи со всеми ее драматическими событиями. Мы не можем оставить без внимания военные столкновения и политические конфликты, сотрясавшие тогда Северную Италию, не можем не исследовать гражданское устройство общества, на протяжении двух веков находившееся в становлении. Макиавелли изучал его и пытался определить, какой образец (или какие образцы) правления следует предложить тем, кто способен претворить их в жизнь.
Действительно, если рассматривать итальянское Возрождение с чисто эстетической точки зрения, то Кватроченто предстает сияющей вершиной, блестящим завершением процесса, начатого робкими – но гениальными! – намеками Треченто. В области литературы и философии это было бурное вторжение античной мысли, этого кладезя знаний, в темную удушливую атмосферу бесконечного Средневековья.
При всех очевидных достоинствах и неоспоримой логичности подобного подхода следует все же признать, что «прогресс» развивался на гораздо менее блестящем фоне, отмеченном войнами с массовыми убийствами и разрушениями, затронувшими в том числе и Флоренцию. Тогдашняя Италия представляла собой лоскутное одеяло, состоявшее из герцогств, республик и т. п., яростно отстаивавших свою независимость и часто враждовавших друг с другом в стремлении ослабить ненавистных соседей-конкурентов.
Вместе с тем население пылающих взаимным озлоблением городов и поселений Северной и Центральной Италии испытывало приблизительно одни и те же страхи. Понятие «Италия» оставалось в значительной степени умозрительным: если люди и осознавали, что существуют в рамках некой глобальной общности, то определяли ее исключительно по отношению к Древнему Риму; для политического и юридического объединения этого было явно недостаточно.
В чем же заключалась проблема reggimento (
«Республика» имела в Италии давние традиции. Республиками были Амальфи, а также Пиза, Генуя и Венеция, которым в прошлом (в VI–VII вв.) удалось сохранить независимость от Византийской империи и могущественного Италийского королевства. Все эти города, к которым присоединились Рагуза, Гаэта, Анкона и Ноли, начиная с XII в. пользовались полной автономией. Их жители занимались торговлей, по большей части с Востоком, где Византия постепенно утрачивала свои позиции. Политическая система в них опиралась на горожан, точнее говоря, на корпорации, имевшие свое представительство в постоянно действующих или временных советах; исполнительную власть осуществлял так называемый «подестат», членов которого в случае надобности вербовали из числа иноземцев. При этом не следует думать, что «республиканские» города-государства были связаны какой-либо солидарностью. Так, в 1137 г. Пиза завоевала и разграбила республику Амальфи, которая после этого настолько ослабела, что была вынуждена уступить старшинство в области торговли соседнему Неаполю. Но и Пиза получила свое: после поражения в морской битве при Ливорно против Генуи в 1284 г. она покорилась Флоренции и окончательно отошла на второй план. Четырнадцать лет спустя Генуя разгромила венецианский флот в сражении близ далматинского острова Курцола и на семь десятилетий обеспечила себе морское владычество; Венеция возьмет реванш лишь в 1381 г., после победы в так называемой «войне Кьоджи», которая развернется и на море, и на суше.
