Декабрьским вечером 2004 года камеры внутреннего наблюдения в шанхайском депо техобслуживания «Трансрапида» зафиксировали неожиданное прибытие команды китайских инженеров. Китайцы принялись измерять, взвешивать и тестировать весь поезд. Не прошло и года, как Китай объявил, что будет строить собственную высокоскоростную трассу для поезда на магнитной подвеске. К делу быстро подключился немецкий министр иностранных дел Петер Штейнмейер, и немецкая пресса обвинила китайцев в том, что те украли технологию и «содрали» немецкое ноу-хау в невероятном масштабе. «Сименс» и «Тиссен-Крупп» оказались перед дилеммой. Хотя «Трансрапид» и сам был огромным проектом, немцы претендовали и на другие крупные китайские инвестиции и поэтому действовали очень осторожно. Более того, Шанхай является единственным в мире примером действующего «Трансрапида», и поэтому консорциуму необходимо поддерживать с Китаем теплые отношения, чтобы он мог демонстрировать свои достижения другим перспективным покупателям. В итоге был достигнут компромисс: хотя 90 % новых составов будут собираться в Китае под немецким контролем, консорциум тем не менее потерял немалые деньги.
Нет ничего, что китайцы не смогли бы скопировать. Китайские производители подделок возьмутся за все, что производит мир, будь то Гарри Поттер, которого они отправляют за никому не известными приключениями («Гарри Поттер и Хрустальная Черепаха»), шведская сантехника, запчасти для самолетов, продукты питания, одежда или нетоксичные краски (естественно, сделанные из высокотоксичных материалов). По подсчетам Комиссии Евросоюза, весь объем контрафактных товаров, которые ежегодно продаются в мире, стоит от 250 до 500 миллиардов долларов. Примерно 60 % пиратских товаров изготовляются в Китайской Народной Республике: 20–25 % китайского экспорта – это подделки, а на внутреннем рынке страны объем контрафактной продукции составляет 85–90 процентов.
Воровство интеллектуальной собственности стало центральным вопросом в отношениях между Китаем с одной стороны, и тремя другими лидерами мировой торговли – США, Евросоюзом и Японией – с другой. Последние (в особенности США) выдвигают два аргумента, подкрепляющие их требование к китайскому правительству как-то решить проблему пиратства. Во-первых, они настаивали, что нечестно, когда производители-пираты получают прибыль от товаров, в создание или маркетинг которых они не вкладывали деньги. Второй вопрос связан с безопасностью. Эту тему подняло немецкое правительство после того, как таможенники Германии конфисковали в 2002 году партию контрафактных товаров стоимостью 200 млн долларов, в которой обнаружили запасные части для автомобилей «Фольксваген» – тормозные диски. Хотя запчасти выглядели как настоящие, все они были собраны наспех: безопасность не является первоочередной заботой пиратов, поэтому такие тормоза могли превратить машины своих владельцев в смертельные ловушки. И хотя производство таких товаров демонстрирует молодой предпринимательский дух, производят и продают такие товары организованные преступные синдикаты.
С тех пор как в 2001 году Китай был принят во Всемирную торговую организацию, его правительство поспешно приняло базовое законодательство для борьбы с воровством интеллектуальной собственности. Однако существуют три серьезные проблемы, которые доказывают, что теория и практика – вещи разные. Во-первых, несмотря на то что Китай является однопартийным полицейским государством, его полицейские силы страдают от недофинансирования, а также отличаются исключительной неэффективностью и коррумпированностью. Во-вторых, правительство не горит желанием приступать к продуманной кампании против компаний-пиратов, в которых занято бесчисленное количество работников, рискующих в таком случае оказаться на улице. И, наконец, криминально-политические альянсы, которые управляют экономикой в провинциях, заинтересованы в игре по правилам еще меньше, чем центральное правительство, даже если это означает оттолкнуть от себя западных партнеров.
