Бурные времена, в которые окунулся Мария, приехавший обратно в деловую столицу Индии, начались еще до мятежей. Последние пять лет новая политическая партия «Бхаратия Джаната» (BJP), представлявшая радикальный индийский национализм, развязала темные религиозные споры в другой части Индии – в городе Айодхья северного штата Уттар-Прадеш. События вокруг разрушения мечети Бабри в Айодхье, далеко от Бомбея, развивались по зловещему сценарию и накалили отношения между индийским большинством и мусульманским меньшинством в нескольких частях страны. В самом Бомбее толпы индусов, подстрекаемые националистами, без разбора нападали на мусульман. «В тот день, когда я взял под свою ответственность «цыплячью шею», снова начались мятежи, – рассказывал Мария. – Я находился на дорожной развязке в Махиме, – там напротив церкви Святого Михаила мусульманские рабочие складировали древесину, когда индусы напали на них», – продолжал он. Хотя комиссар Мария не христианин, фамилия у него христианская, и он никогда не разубеждает в этом людей, поскольку так он может соблюдать определенный нейтралитет, улаживая распри между индуистами и мусульманами. Когда индусы окружили рабочих-мусульман, Мария бросился к месту событий и стал стрелять в воздух. «Я потребовал от них разойтись, и с того дня никаких столкновений в Махиме не было».
К сожалению, больше нигде в Бомбее полиция не проявила такой храбрости, как Мария. В процессе мятежей было перебито в общей сложности 900 человек, из них более двух третей – мусульмане и треть – индусы, в то время как полиция смотрела на это и бездействовала. «Мы тогда бросили мусульман и бросили все население Бомбея», – сказал мне высокопоставленный офицер полиции. Это пренебрежение должностными обязанностями имело самые тяжелые последствия, в том числе и мартовские взрывы. «Вплоть до 1993 года преступный мир Бомбея был самым светским сектором города, – утверждает Мария. – Мы и на секунду не задумывались о том, что проблемы сосуществования могут повлиять на организованную преступность, хотя видели, что они сказываются на других сферах жизни».
Во время мятежей толпа индуистов отыскала и разгромила офис некоего Мемона по прозвищу Тигр, бандита средней руки и известного контрабандиста, который принадлежал к самой могущественной преступной организации Бомбея. По словам друзей Тигра Мемона, он был в бешенстве, когда узнал о том, что его «штаб» разгромлен, и немедленно принялся готовить отмщение. Впрочем, чтобы взяться за это, он должен был обратиться к своему боссу. А его босс, хотя и был родом из Бомбея, больше не жил здесь. Дауд Ибрагим Каскар, разыскиваемый как полицией, так и конкурентами-бандитами в связи с целой серией тяжких убийств, в 1984 году освободился под залог и покинул столь любимый им город. Он перебрался на запад от Бомбея, в край, уже давно имевший с этим городом теплые и тесные отношения, хотя и представлявший собой его полнейшую противоположность.
Такси, на котором я еду, в нескольких километрах восточнее аэропорта Хитроу миновало рекламный стенд, который своей формой, да и размерами, подобен небоскребу. Образы сверхсовременных зданий, тянущихся к самому небосводу, так и звали водителей с шоссе М4 оставить Лондон с его светло-серой прохладной дымкой и перенестись в Дубай, новый рай на земле.
Когда через восемь часов я сажусь в такси с кондиционером, меня встречает странный продолговатый видеоэкран, назойливо зовущий посетить торговый мегацентр «Меркато», купить золото в «Голд-Голд-Голд», а затем снять номер в небоскребе «Бурдж-Дубай».
«Бурдж-Дубай» – одна из нескольких новейших архитектурных доминант в стиле, который я называю эмиратским футуризмом, а некоторые эмигрировавшие сюда иностранцы – «генпланом шейха Мо» (дерзкое, хотя и одобрительное прозвание шейха Мохаммеда бин Рашида Аль-Мактума, просвещенного деспота Дубая). «Бурдж», или «башня», образована плотной группой металлических осей, взмывающих в небо. Нижние тридцать семь этажей вскоре станут отелем «Армани», дизайн которого этот законодатель моды разрабатывал лично. Назначение самых высоких этажей центральной «оси» держится в секрете. В 2003 году, когда разработчики «Башни Дубая» впервые представили проект, здание должно было уходить в небо на 500 метров. Каждый год они повышают головокружительную высоту этого проекта – до 600, 700, а теперь уже и свыше 900 метров. Отчасти это делается для того, чтобы заставить поломать голову конкурентов из Тайваня и Кувейта, не говоря уже о том, что создатели «Бурдж Дубай» преследуют цель сделать его самым высоким зданием в мире. Отчасти же, как мне кажется, дело в том, что авторы генерального плана Дубая стремятся сообщать все новости о городе с оттенком восхищенного преувеличения. Иногда кажется, что эти их устремления сошли со страниц книг Оруэлла, в особенности текст, возвещающий рождение «Башни» с громадного щита на главной магистрали Дубая: «Здесь возвышается история!»
