Берра-малум занес ногу для хорошего пинка, но стюард Пинто, прикинувшись недотепой, выронил поднос; громыхнувшая железяка с задачей справилась — боцман Али вскочил на ноги.
Несостоявшийся пинок пуще взбеленил начальника:
— Ишь ты, залил бельма, мандавошка поганая!.. Бревном на палубе разлегся!..
Боцман Али замешкался с объяснением — как всегда после обеда, он заправил за щеку здоровенный
Берра-малум схватил стопорный стержень и велел боцману убрать за собой дерьмо. Разумеется, приказ перемежался замысловатой бранью, но выражение
Все произошло так быстро, что Захарий поспел лишь к финальной части инцидента.
— В чем дело? Из-за чего сыр-бор? — гаркнул он и осекся, заметив первого помощника.
С минуту они сверлили друг друга взглядами, а потом вспыхнула перепалка. Берра-малум выглядел так, словно брошенный перлинь угодил ему в физиономию, — неслыханно, чтобы саиб заступался за ласкара, да еще на глазах команды! Покачивая стержнем, он угрожающе шагнул к Захарию. Помощник был старше и крупнее, но Зикри-малум не отступил, а спокойно выжидал, чем весьма укрепил уважение матросов. Многие ласкары считали, что в драке его шансы предпочтительнее, и были не прочь посмотреть, как два офицера лупцуют друг друга, — столь редкое зрелище на долгие годы дало бы пищу для разговоров.
Джоду не принадлежал к числу тех, кто жаждал кровопролитной схватки, и потому несказанно обрадовался, когда чей-то голос произнес:
— Отставить!
За стычкой помощников никто не заметил появления капитана: держась за поручни, на сходнях стоял крупный, лысый и одышливый господин. Он был в летах и явно нездоров — от подъема по трапу запыхался, пот лил с него ручьем.
Хворый или нет, однако властность его тона остановила драку:
— Эй вы, прекратить! Хватит буянить!
Команда отрезвила противников; поклоном и рукопожатием они постарались сгладить инцидент, а затем последовали за капитаном на ют.
Однако матросов ждал еще один сюрприз.
— Я знаю этого мистера Кроула, — сказал стюард Пинто, чье смуглое лицо вдруг обрело странный пепельный оттенок. — Довелось вместе служить…
Решив, что лучше переговорить в сумраке фаны, ласкары спустились в свой отсек и сгрудились вокруг Пинто.
— Это было лет семь-восемь назад, — рассказывал стюард. — Он меня не помнит, я был коком на камбузе. Мой двоюродный брат Мигель из Алдоны, парнишка немногим младше меня, служил подавальщиком. Как-то раз в качку он облил Кроула супом. Тот взбеленился, за ухо выволок парня на палубу и сказал, что переводит его в марсовые. Мигель был работник безотказный, но до смерти боялся высоты. Парень взмолился, а Кроулу хоть бы хны. Даже боцман вступился: дескать, высеки дурака, заставь драить гальюн, только не отправляй на мачту — убьется. Но его слова лишь подлили масла в огонь. Знаете, что та сволочь сделала? Узнав, что Мигель боится высоты, Кроул приказал ему лезть не по выбленкам, а по скользкому канату. Даже для опытных матросов это трудно — тащишь себя, словно балласт, а для такого салаги и вовсе невозможно. Кроул знал, что из этого выйдет…
— И что? — спросил Кассем. — Парень расшибся?
Стюард отер глаза:
— Нет, ветром сдуло… унесло, точно воздушного змея.
Ласкары переглянулись, и Симба Кадер уныло покачал головой:
— Надо сваливать. Нутром чую — добра не жди.
— Запросто! — вскинулся Раджу. — Утром корабль уйдет в сухой док, а вернется — нас и след простыл!
— Нет, — тихо, но решительно сказал боцман Али. — Если смоемся, скажут, что Зикри-малум виноват. Он с нами уже давно, и всякий знает — малум на верном пути. Никто другой не делил с нами хлеб-соль. Будет тяжело, но если сохраним ему верность, все кончится хорошо.
Чувствуя несогласие команды, боцман огляделся, словно ища того, кто его поддержит.
Первым откликнулся Джоду:
— Зикри-малум меня выручил, я перед ним в долгу. Останусь, даже если уйдут все.
После его заявления многие сказали, что пойдут тем же курсом, но румпель выправил именно он, и боцман Али благодарно ему кивнул.
Джоду понял, что отныне он не пресноводная рыбешка, а полноправный ласкар, обеспечивший себе место в команде.
