— Присаживайся, Максим, не обращай внимания. Лихоманка падучая, будь она неладна! Ты ко мне по делам али мимо проходил?
Вот ведь прохиндей, знает что квест закрыт, а всё туда же, вопрошает.
— По делу, уважаемый, по делу! Мне там за крыс кое-чего полагается, не находите?
— А ты по крысам! Я-то думал, как осада спадёт, тогда значится мы с тобой сразу и за всё рассчитаемся — так сказать, одним скопом и со всей любовью.
— С любовью это, конечно нормально, а вот за «всё скопом» — это как? Вроде задание у меня одно было.
— Да вот надобность в тебе великая появилась, уж не обессудь. Боятся люди сельские за забор ныне хаживать сам понимаешь. А нужда есть огромная: мало стрел осталось от страшных тварей и супостата отбиваться. Надо ивушек вдоль реки Тихой нарубить. Возьмёшься, Максим? А мы к тебе со всем уважением, значится!
Ближайшие полчаса наш ор слышало, наверное, всё село. Осип заламывая руки и зовя в свидетели небеса, то призывал к смирению- то давил на жалость, а под конец вообще бухнулся на колени. Но уже поняв, с кем имею дело, криком давил ему на мораль, злой и опять пунцовый староста долго кашлял, потом вытащил деньги и рассчитался, не преминув дать новое задание.
Задание от старосты села Травники:
Честно говоря, я бы и так сходил на бережок — уж больно заколебался я в стенах сидеть. На воле и прокачаться можно. Поэтому я даже по поводу размера награды и спорить особо не стал. Единственное что, выпросил десять метров верёвки: вязать прутья чем-то надо. Как ни странно, верёвку Осип выдал без выкрутасов.
Попрощавшись с ним, отправился домой: надо одежду в порядок привести, сумку выгрузить, на радость Наде с Бояной. Потом — успеть к кузнецу, да и деньги Ерофею занести не помешает.
Нада сидела на нашей дворовой лавочке за накрытым столом, и опять, как будто знала, что я скоро приду. Тьфу, дурак, конечно, знала — я у неё как на ладони, все мои данные ей даже больше дублируются , врач, мой как-никак. Скинув пояс с ножами и сумку, я умылся у бадьи и присел за стол. Она опять смотрела на меня этим своим странным взглядом:
— А скажи мне друг мой ситцевый, что за дичь ты на этот раз умудрился сотворить? Как можно было самый банальный квест по охоте на крыс, превратить в эпохальный поход с приобретением класса, кучей уровней, безумной репой с селом, да и данжик на сдачу прихватить? А сейчас рассказывай всё в мельчайших подробностях, а то меня разорвёт от любопытства, да и не только меня!
За трапезой, не торопясь, с расстановкой акцентов, слегка добавив героизма, я всё рассказал. Закусив губенку, моя врачиха о чём-то задумалась.
— Максик, осталось много вопросов, но это потом. А к нашему кузнецу я с тобой схожу. Твоя химера его сына с того света достала, на ноги подняла, ну элексиры из неё конечно, но кузнец об этом, как и всё в Травниках, не знают. Сейчас приду!
Нада схватила сумку с требухой и умчалась в дом. Вскоре она уже спускалась с крыльца в обществе отца Белозара. Напомню, отец здесь не церковный сан и не обозначение бати родного, а уважительное обращение к старшему.
— Максим, расскажи ещё разочек в подробностях о своей одиссее.
По окончании моего доклада на лавочке сидели два роденовских мыслителя — уж дюже лица и позы у моих собеседников были соответствующие.
— Сдаётся мне, Максим, что ты опять людей от горя великого спас, но об этом рано говорить пока. Смотрю — окреп, подрос, молодец! Ты на очередное задание старосты, когда идти собрался?
— Сегодня в ночь и пойду. Он просил как можно скорее.
Белозар кивнул и достал из сумки деревянный кругляш:
— Вот это передадите кузнецу. А ещё, Максим, не оставишь ли ты мне до вечера свой клинок? Понимаю, оружие в чужие руки не дают, но поверь — верну в целости и сохранности. Надо немного над ним поработать.
Отказывать резона не было, тем более что ему я полностью доверял. Передал свой верный боуи в руки Белозара, рукояткой вперёд. Почувствовал, как лезвие слегка вспороло кожу на ладони. На ноже появилось чуть-чуть моей крови. Белозар ушёл.
— Ну что, почапали, что ли, Нада ты готова?
В селе всё было без изменений, только кое-где слышались удары молотка, детский плач и негромкие разговоры. А вот в кузне работа кипела: звон метала и шипение воды, сталкивающейся с раскалённым железом — именно так я себе кузницу и представлял. Во дворе, под небольшим навесом, деловито суетился человек. Со спины мастер выглядел как низенький шифоньер на толстых ножках. Мечась туда-сюда, он активно размахивал руками, хватая, то одну железяку, то другую.
— Ратим, скажи, пожалуйста, отец у себя?
Ратим обернулся. Моя милашка захохотала, глядя на меня. Само собой, посмотрел бы я на вас, когда вы увидите настоящего гнома.
