Ударившись плечом по касательной, выронил кинжал из ослабевших пальцев, меня развернуло и приложило спиной о землю, здоровье покраснело и тиками медленно поползло к нулю. Глубоко вдохнув я вскинул голову, в этот момент, мой организм, от всей души, глотнув миазмы смердящей вони, из широко раскрытой надо мной пасти твари, не выдержал, и тугая струя Надиного завтрака из моего рта устремилась в распахнутый зев Волканна, приняв долгожданную еду, его хлебальник захлопнулся.
Да, когда же ты сдохнешь, активировав «Крик ярости» я заорал, крик вышел на троечку, не хватило воздуха, но бывшему вожаку больше было и не нужно, его морда вздулась и тут же опала, из правой глазницы выпал и повис на зрительном нерве чёрный глаз, молча его туша рухнула на меня, угасающее сознание успело послать последнюю просьбу, Тоша приди!
… Мои маленькие ручки протягивают кусочек хлеба дворовому псу Шустрику, собачка, виляя хвостиком кладёт лапки мне на плечи и начинает вылизывать моё лицо, смеясь, вяло отбиваюсь от игривого щенка…
Сон или виденье прервал тыкающийся мне в лицо мокрый нос, открыв глаза, узрел склонившегося надомной Тошу, ну слава тебе Сварог единый и могучий, получилось, вот только как мне с ним пообщаться время благословения давно вышло, судя по закатному солнцу.
-- Друг звал, я пришёл, было страшно потом нет, друг опять убил врага, враг убил мою самку, я должен друг, всегда.
Отлично, наверное, моё желание "поговорить" с Волканомм открыло мне умение ментального общения, вон как конвертики на краю зрения моргают, стопудово там мне что-то дали, поднявшись с земли, огляделся, Обезьянкин не кисло так вымахал, пожалуй, в стати он как минимум не проигрывает Волканну, да и чё уж там, его уровень тоже вызывает уважение.
Сначала закончим с тварью, достав топор и вытащив из его головы сабельку, я замахнулся отрубить ему черепушку, но не смог, нет, он не будет пугалом у ворот, пускай уходит к своим игровым богам. Развоплотить. Так и что у нас тут:
Неплохо, порадовал браслет и колечко наудачу, не знаю, что за зверь эта удача, но пусть будет, забросил всё в сумку, статы, логи, всё потом, надо побыстрей разобраться с этим местом и поговорить с Тошей.
Тоша метался вокруг и порыкивал, ему здесь было несладко, эта местность доставляла ему боль, как впрочем, и мне, хотелось бежать отсюда на всех порах, что-то явно желало от нас избавиться.
Вот только я считал иначе, попросив друга отойти подальше, направился к месту привязки Волканна, с каждым шагом усиливалась головная боль и желание сбежать, если бы не «Сила воли» и "Ментальная защита" меня давно отсюда вынесло, а, вероятнее всего, сидел бы, и улыбался как всегда, на кругу возрождения.
Сука, как же больно, это место уже нельзя было назвать лесом, поваленные деревья со сгнившими корнями и корявыми, иссушенными чёрными стволами, никакой растительности, только чавкающие гнойницы пожирающие остатки леса, разбросанные кости, кишки, горы экскрементов, от жгучего ядовитого смрада не спасало ничего, обмотанное тряпками лицо горело, вонь разложения не давала держать глаза всегда открытыми, но то, что являлось моей целью, я разглядел.
Сквозь тёмное марево просматривался высокий, абсолютно гладкий, чёрный столп на вершине которого скалилась клыками морда какой-то твари преисподней, вокруг только выжженная, остекленевшая земля и подрагивающий спрессованный зловонный воздух.
Ох, чувствует моё сердце, что хапну я геморроя с этим столбиком, раздевшись, надел браслет и колечко наудачу, она сейчас мне очень бы пригодилась. Сжав покрепче топор, зашагал по хрустящей земле к проклятому капищу, склонившись вперёд вгрызаясь пальцами ног в жёсткий пласт, преодолевая давление на мозг и на тело, добрался до своей цели, собрав все свои невеликие силы, что было дури, ударил, топор воткнулся дай бог на сантиметр, выдернув, размахнулся и с криком ударил снова, эффект оказался тот же, так мало того, место сруба стало стремительно восстанавливаться, замахал топором как заправский лесоруб, раз пять меня отбрасывало от столба, топор без конца выскальзывал из рук и норовил отсечь мне часть тела, через минут десять я сидел недалеко от столба и с обречённостью смотрел на зарастающий срез.
