Максим случайно попадает в Волшебную страну, где правит злой волшебник Топус, создатель и господин живых мыльных пузырей.Повесть печаталась в журнале «Пионер» в 1961 году. №№ 3–9.
Мы подстрелили в джунглях двух свирепых тигров. А может быть, даже трех или четырех, но сосчитать не успели: за нами погнались враги. К счастью, берег океана был недалеко. Маленький плот с брезентовым парусом стоял там, привязанный к колышку. Мы уселись на него и отчалили, оставив противника с носом.
Потом я поглядел в свою подзорную трубу и крикнул:
— Земля! Мы переплыли океан!
Бросили якорь. Причалили к куче бревен, сваленных на берегу, и… стоп! Раз уж у нас появился читатель, надо и ему объяснить, в чем дело. А то он, наверное, читает и удивляется: какие джунгли, какие тигры, какой это океан, если его можно так быстро переплыть? Но ничего тут особенного нет. Мы обыкновенные морские разбойники. Плот у нас всегда стоит наготове перед островом Березовым, скрытый в кустах тальника. Ну и, может быть, читателю станет понятно еще кое-что, если он узнает, что взрослые жители нашего города называют океан не океаном, а речкой Суетинкой. Это смешное название попало даже на географические карты: ведь и географы могут ошибаться. А насчет тигров и джунглей… Гм… Ладно, пусть это останется между нами: мы сами их выдумали.
Итак, мы причалили к бревнам. На берегу нас поджидал шпион Каррамба. Он заговорил, не дожидаясь, пока мы его поймаем.
— Ребята, — сказал Каррамба, — с Капитаном беда! Он куда-то пропал!
— Мишка, — ответил я, — то есть Каррамба! Перестань врать. Капитан сидит на гауптвахте за то, что набил морду Тубусу. Поэтому сегодня игры не будет.
Дело в том, что на нашей улице, кроме разведчиков, пиратов и космонавтов, есть еще футболисты. Это тоже мы. У нас есть Капитан. Его имя Максим, но мы зовем его просто Капитаном. Так удобнее. О нем-то и врал Каррамба.
— Братцы, — говорил он, — правда не вру! Я прибежал к нему, постучался — он молчит. Я во двор — его нет. Я в дом — и там нет. Я в огород. Гляжу — и там пусто. Только повернулся уходить, вдруг кто-то меня за плечо хвать!
Каррамба до того взаправдашно вздрогнул, что и меня на секунду оторопь взяла.
— Ну? — сказал я.
— И вижу, — шепотом продолжал Каррамба, — вижу: держит меня за плечо знаете кто?… Тетка Тимофеиха!
— Тимофеиха? — переспросил я.
— Тетка Тимофеиха? — повторили Мореход и Охотник.
— Она, — сказал Каррамба. — Не перебивайте! И говорит она мне: «Кого, — говорит, — ищешь, того нет и не будет во веки веков!» Так и сказала. И сразу пропала с глаз. Будто и не было ее вовсе!
Он перевел дух. Мы расхохотались. Охотник ехидно фыркнул:
— Ну и наплел! Пойдем сейчас к Капитану, и если врешь… Понял? Уж лучше сознавайся сразу.
— Не вру, — мрачно сказал Каррамба.
Его просто необходимо было наказать. Мы слезли с плота и морской походкой, вразвалку, пошли вверх по Лунной улице.
От залива Морского Дьявола до капитанского дома ровно полтора квартала. Поэтому я успею кое-что рассказать о тетке Тимофеихе, о мальчишке Тубусе и обо всех неприятностях, которые случились из-за них с Капитаном.
Тимофеиха — странная женщина, это точно. В незапамятные времена, когда никого из нас еще не было на свете, она поселилась в старом доме на нашей улице, и с тех пор никто из соседей в этот дом не входил. Ни с кем она не дружит, ни с кем не разговаривает, даже имени и отчества ее никто не знает, и все так и зовут ее теткой Тимофеихой. Когда мы были совсем маленькими, мы ее очень боялись. Проходишь, бывало, мимо этого дома, а Тимофеиха вдруг откроет калитку, глянет желтыми, кошачьими глазами, оскалит острые, злые клыки — и ты мчишься прочь во весь дух, и все тебе кажется, будто она догоняет тебя со своей вечной палкой в руке, а оглянуться страшно… взрослые говорили, что Тимофеиха нарочно пугает детей. Они сердились на нее за это. А между собой, по секрету от нас, говорили, что Тимофеиха — вообще подозрительный человек. Рассказывали, что кто-то заметил возле ее дома каких-то необычайных и очень пугливых людей, явно приезжих. А кто-то другой видел ночью сквозь щель в ставне таинственный зеленый свет в доме вредной тетки. Я узнал, что этими слухами заинтересовался даже наш участковый милиционер. Но ничего подозрительного он не выяснил. Установил только, что, кроме Тимофеихи, в доме проживает ее племянник мальчишка Тубус, который приехал к ней в гости, и что с пропиской все в порядке.
Но я заболтался, а впереди уже видны открытые окна капитанского дома. О неприятностях, которые из-за Тубуса и тетки Тимофеихи приключились с Капитаном и всей нашей командой, придется рассказать в другом месте.
У калитки я затрубил в рог (для этого отлично годилась моя подзорная труба, склеенная из старой газеты). Никто не откликнулся.
— В крепости спят, — зловещим голосом сказал я. — Захватим ее врасплох. Каррамба, открой ворота!
Каррамба нехотя потянул за веревочку. Калитка бесшумно раскрылась.
— Генералы и фельдмаршалы, вперед!
