«Его планы, религиозные по своей идее, химерические вследствие их непригодности к применению, становились кровавыми в ту минуту, когда их хотели осуществить на практике. Мечтателем овладевало бешенство; неистовство блага приводит к таким же последствиям, как и неистовство зла… Он хотел сделаться сподвижником социального возрождения; но общество сопротивлялось; он взялся за меч, вообразив, что человеку дозволено быть палачом Божиим… Никогда за истину не было пролито столько крови».
«…Видеть в Робеспьере диктатора было бы совершенно неверно…Он был один из немногих политических деятелей того времени, в которых ничто не ослабляло веру в революцию и привязанности к демократической республике».
«О, мой брат Максимилиан!.. С момента твоего рождения, ты всегда был носителем справедливости, всегда отличался похвальными и достойными деяниями. Все знавшие тебя знают и это; они могли бы подтвердить мои слова…О, если бы в душах твоих клеветников остались хоть какие-нибудь человеческие чувства, они должны были бы разрываться от угрызений совести!»
