Когда, вернувшись, Инга спрыгнула в окоп, Пана шагнула к ней и, глядя в упор, сказала:
— Тебе под тридцать, а ему шестнадцати нет, не вздумай мутить парня.
— У меня муж есть. И вообще не твое дело! — И, достав папиросы и спички, она закурила.
— Мое, переведу в другую бригаду.
Инга выбралась наверх, уселась на край окопа, демонстративно покуривая.
У Паны запылали щеки.
— Кто не работает, тот не ест! Не дам талоны на жратву.
— Ничего, у Яши попрошу, он рад будет услужить моему мужу.
— Ты куда и зачем приехала? — закричала Пана. — Бери лопату, шкура… беличья.
— Ха-ха… не страшно.
— Фашисты не страшны? А трибунал? — Пана не спускала с Инги зло сверкающих глаз, и та струхнула, отбросила папиросу, взяла лопату.
В полном молчании работали дотемна. Вырыли траншею, точно по контуру старшины.
После ужина, когда Аля со Славиком уже улеглись, появилась Инга. Пошепталась с соседкой Славика. Та было засобиралась, и Славик, поняв, что Инга меняется местом, привстал и зашипел ей в лицо:
— Уйди отсюда…
— Дурашка, — легко смирилась Инга с поражением и ушла.
Заснули ребята не скоро, шептались о Зине, что это за колика такая? И наверное, дома есть письма…
Утром без Зины проспали.
— Слава! Аля! Слава! — кричала Пана и ходила по огромной казарме от койки к койке.
— Чего ты? Мы же рядом, не кричи, — смутился Славик, что проспал и об этом знает теперь вся казарма.
— Я ваш опекун, выполняю приказ Зины, поднимайтесь, зайчата.
— Только не обзываться, — пробубнил Славик, отвергая чужую ласку, на которую имела право только Зина.
После завтрака пошли к своему участку, но молча. Инга рядом, как ни в чем не бывало. Работая, она капризно мямлила:
— Издевательство… не каждый человек приспособлен к земляным работам…
— А к войне? — рассердилась Аля, и без Инги тошно из-за Зины, что там с нею? А тут еще началась канонада, и гораздо ближе, чем раньше…
— Жить захочет, приспособится ко всему, — сказала Пана так, будто Инги здесь нет.
Пришел старшина. Аля оказалась не в траншее, а наверху и рассмотрела его угрюмое лицо: глаза темные, озабоченные. Он опять молчал. Отмерил, прорыл отметину, бросил колышки с бечевкой на обычное место. К старшине подошла Пана, тихо что-то спросила. Он только махнул рукой и ушел, крепко ставя ноги в грубых ботинках.
— Эй, работнички, поднажать надо! — крикнула Пана, да так сурово, что Инга спрятала свои папиросы, не успев закурить.
— Ну, мы не курим, а старшину-то могла бы угостить! — смерила Пана презрительным взглядом Ингу, от беретки, до фетровых ботиков. — Он умотался до последних сил, вся линия на нем.
— Я не догадалась, — виновато потупилась Инга.
Позже Аля спросила у Паны:
— А что за… линия на старшине?
— Наша линия обороны.
— Девочки, миленькие, кухня из строя вышла… — Яша, встав на одно колено, наклонил голову к окопу.
— Значит, голодовка? — спросила Инга, поправляя берет, чтобы не упал, так задрала голову к Яше.
— Что вы, роднуши, просто сухой паек выдадим. Так без паники.
— Перетерпим, — и Пана вонзила лом в дно окопа.
— А ты очень недовольна, малышка? — спросил он у Али.
Та подняла голову и увидела скошенный на нее черный ласковый глаз, второй, матово-безжизненный, неподвижно уставился вперед. Да он же у Яши стеклянный! Яша прижал длинный палец к губам, поняв ее испуг и этой безмолвной шуткой стараясь сгладить неловкость. Аля от стыда наклонилась и стала торопливо подбирать землю лопатой.
— Кто из вас больше устал? — спросил Яша, распрямляясь.
— Конечно же, я! — заявила Инга.
— Идите отдыхать, дорогая, я поковыряю землицу. — И Яша спрыгнул к ним.
Инга передумала:
— Пусть ясноглазик отдохнет, он у нас самый маленький.
Разозлившись на «маленького» и от приставаний Инги, Славик царапнул ее:
— Что вы придумали, тетя Инга?
Инга закатилась смехом:
— У котика характер!
Тогда Яша взял лопату у Али. Копая, спросил:
— Прижилась в казарме? Я вам, золотые, сегодня такой каравай принесу, аж горячий!
Побросав землю с полчаса, Яша вздохнул:
— Надо посмотреть, как там печь чинят.
— Как же это она у вас сломалась? — спросила Инга, опираясь на лопату для отдыха.
— Прямым попаданием.
Все перестали работать, смотрели на Яшу с испугом:
— Когда же?
— Ночью. Скинул зажигалку, одна угодила в трубу, вспыхнула, полезли тушить, да перестарались. — Он выбрался из траншеи, помахал рукой: — Нажимайте, родненькие, этот окопчик может понадобиться, хотя я против.
