— Здоров, командир, что так долго? — не слишком успешно маскируя деланным равнодушием радость, осведомился встретивший старшего лейтенанта старшина. — Двигай за мной, мы вона там укрылись, в овражке. На дороге гранаты рвались, автомат стрелял — твоих рук дело?
— Моих, чьих же еще? — устало кивнул Степан, хоть повернувшийся к нему спиной Левчук и не мог этого видеть. — Обосновались там одни деятели, еще и с пулеметом, мешали спокойно дорогу перейти. Пришлось обидеть немного.
— Справился? — судя по тону, Семен Ильич привычно ухмылялся в усы.
— Нет, блин, за собой притащил! Левчук, кончай попусту языком молоть, рассказывай! Наши все целы? Пленный что?
— Да целы, целы, ни у кого ни царапины. И румун тоже живехонек, чего ему сделается, вражине? Всю дорогу топал, как заведенный, только зыркал зло. Ну, да мне на его зырканье, сам понимаешь, плюнуть да растереть.
— Интересно, как там в Глебовке вышло? Хоть не зря мы почти весь тротил растратили?
— А вот это — точно не зря! — широко улыбнулся старшина, останавливаясь и оборачиваясь к морпеху. — Я, покудова тебя дожидался, с высоты весь поселок в бинокль как на ладони наблюдал. Знатно рвануло, похоже, все наши мины сработали. С твоей все и началось, а следом уж и остальные. До сих пор полыхает, видать, бензин разлился. Так что засиживаться нам тут никак нельзя, слишком уж нашумели.
— Или наоборот, — задумчиво хмыкнул старлей. — Вот как раз сейчас им абсолютно точно не до нас. Хотя, ты прав, как в народе говорится, лучше перебдеть, чем наоборот. Снимаемся и валим отсюда. Долго нам еще?
— Дык, все, пришли мы, спускайся, только аккуратненько, склон крутой…
Разведчики встретили возвращение командира с явным облегчением на лицах — похоже, до последнего не верили, что тот вернется целым и невредимым. Аникеев так и вовсе расплылся, было, в широкой улыбке, тут же, впрочем, напустив на себя донельзя серьезный вид.
Оглядев бойцов, старший лейтенант пожал плечами:
— Да нормально все, мужики, мне уж не впервой, вон, тарщ старшина не даст соврать. Везет мне отчего-то, сам не знаю, с чего вдруг так. Ну, и чего расселись? Снимаемся и дуем отсюда в темпе вальса. Километра с два топаем напрямик, затем повторяем недавний финт. К Абрау-Дюрсо выйдем с запада, подберем место поукромней и встанем на дневку. Если ничего не случится, война на сегодня отменяется, исключительно наблюдение и разведка. Прошерстим окрестности, по результатам — определимся с дальнейшими планами. Вопросы, соображения?
— Не имеется, — как уже бывало, ответил за всех Баланел. — Кроме одного: пленного с собой потащим? Может не выдержать, в офицерских сапожках по этим лесам шибко не побегаешь.
— Пленного? — переспросил старлей, размышляя. Да, Никифор прав, особого смысла и дальше тащить его с собой нет. Более того, это еще и опасно: мало ли что произойдет по дороге? Появятся, откуда ни возьмись, помянутые Левчуком горные стрелки, свяжут группу боем… Кто может гарантировать, что румынскому офицеру не удастся под шумок сбежать? А ведь он видел бойцов, знает численность группы. Даже если и на самом деле не понимает ни слова по-русски, может примерно просчитать, куда они идут. Прав старший сержант, однозначно прав: допрашивать его нужно прямо сейчас.
— Никифор, а в каком он, кстати, звании? «Локотенент-колонел» — это чего означает? Ты ж наверняка в курсе?
— Так подполковник это по-нашему, — не задумываясь, ответил разведчик. — Мне тарщ старшина документ его показал, там так и написано, «подполковник Ионел Петреску». Десятая пехотная дивизия. А вот кто он такой? Вот тут-то самое интересное, командир. Не простой он офицер — разведчик. Военная разведка, такие дела. Ну, так чего, тарщ старший лейтенант, отведем за кустики — да и допросим быстренько? А затем — того? Приказывайте, язык я хорошо знаю, мне что молдавский, что румынский — без разницы?
От услышанного у Алексеева даже голова слегка закружилась: вот это они влипли. Ухитрились, сами того не желая, захватить целого подполковника военной разведки! Разведки, мать ее румынскую за ногу, разведки! Да еще и с портфелем каких-то документов в придачу! Самое смешное, Баланел, похоже, и сам не понял, что только что сказал, и что это означает, да и остальные бойцы тоже, разве что Левчук подозрительно нахмурился.
А означает это конец их разведвыходу, поскольку рисковать ТАКИМ пленным они никакого права не имеют. Вообще никакого. И просто обязаны немедленно возвращаться обратно. Значит, аэродром — если он, понятно, существует — продолжит существовать, и на головы защитников плацдарма будут и дальше падать фугасные бомбы, и вовсе не факт, что новая группа сумеет до него добраться…
