— Каждый маг делится со своей землёй своею кровью. Когда у тебя будет ученик, ты тоже переложишь это на него.
Шандор как будто плыл на корабле — алтарь качался из стороны в сторону. Он попробовал разомкнуть губы — получилось.
— Я никогда не возьму ученика.
— Тогда мир рухнет.
— Кто-то пробовал?
— Конечно.
С этим ребёнком было больше проблем, чем ты в принципе мог ожидать. Его отец, прежде чем потерять память, просил:
— Будь с ним помягче, он другой, он не такой, — но ты не думал, что другой — это до такой степени. Ты ожидал: тоски по дому, воплей, визга, взгляда в стену, «я ненавижу вас». Ты получил: вопросы, ещё раз вопросы, «можно мне больше книг», «можно я буду что-нибудь делать руками», «давайте вырастим в саду большое дерево». К нему слетались: осы, пчёлы, голуби. Однажды ты обнаружил его в саду искусанным комарами и получил в ответ:
— Они же попросили!
При всём при этом он шарахался от рук. То, что ты обожал больше всего — тепло и покой, когда наставник рядом, — маленький Шандор почему-то отвергал. Тянулся иногда и сразу же отдёргивался. Если ты велел ему есть — неохотно ел, не велел — еда так и сохла в кухне. Ты старался его не трогать, но однажды вечером, придя проверить, что там выучил воспитанник, обнаружил у него под глазом натуральный синяк. Ты даже моргнул, не поверив сразу. Тут нет людей. Тут никого нет, кроме вас двоих.
— Шандор, это что?
Он не умел ещё врать — запинался, путался, потом начинал громоздить слова — и ты сказал заранее:
— Правду, Шандор.
За враньё ты наказывал немотой, поэтому Шандор буркнул, уставившись в пол:
— Мы подрались с дворцом.
— Что, извини меня?
— Я сказал, что он камень без души. Булыжник. Вредина. Он сделал так, чтоб я упал.
— Я разрешал тебе общаться с дворцом?
— Нет, не разрешали. Но я же думал, что вы не узнаете.
— Много ещё последствий?
— Никаких нет.
— Ты не врёшь ли?
— Не вру.
— Покажи образ.
Ты сидел на диване, ждал. Шандор ёжился в кресле. Ты сказал:
— Иди под мою руку и погрейся.
— Можно не буду?
— Нельзя.
Он уселся рядом, ты приобнял его за плечи.
— Я жду, Шандор.
Образ включал: внезапную дрожь стен, упавший с подоконника цветок в горшке, Шандора на коленях среди черепков, ладони перепачканы землёй, голые корни цветка, и Шандора, который пнул стену босой ногой. Потом был вихрь, и Шандор на полу, и черепки, летящие ему в лицо.
— С дворцом я обсужу это отдельно, — сказал ты первым делом. — А тебе пора бы перестать думать, что я о чём-то не узнаю. Покажи лицо.
Шандор зажмурился, поднял голову.
— Да не так покажи. Те царапины, что умудрился замаскировать, пожалуйста.
Он показал, всё ещё жмурясь, красные отметины на щеке, на лбу и на подбородке; одна тянулась через нос и уже вспухла.
— Пойдём, я залечу. И синяки тоже. А кстати, что с цветком?
— Я в воду сунул.
— Потом научу тебя восстанавливать неживое. Ты что, отбил ступню о стену?
Так и было. Пришлось призывать саквояж всё на этот же диван, мазать распухшую ступню составом от отёков и бинтовать.
— Почему вы не исцелите магией?
— Ненадёжно.
Исцеление тебе давалось хуже всего — слишком мелкая, тонкая работа. Будь это серьёзные раны, ты бы рискнул, а так… Шандор лежал, задрав пострадавшую конечность на подлокотник, головой у тебя на коленях.
— Теперь синяки — вот их могу и магией. Да не бойся, боже, я не воспитываю, когда лечу.
Ты надавил на синяк под глазом ледяными пальцами. Сказал:
— Потерпи. Зато хотя бы моргать сможешь нормально.
Спина у него пострадала тоже — ты прошёлся между лопаток и по рёбрам. Он в уме — бить дворец по стене за какое-то там растение?
— У вас пальцы холодные.
— Так и должно быть.
Коленки. Лодыжки.
— У тебя было ощущение, что ты сражаешься с кем-то невидимым?
— Да, было.
— Плохо.
Обычно дворец ограничивался дрожью. Максимум ветер, максимум дрожали стёкла, какая-то штора цепляла за рукав. Но сейчас часть силы, которую он тратил на поддержку мира, дворец обрушил на мальчишку. Интересно.
— А не могло быть так, что ты и до того его дразнил?
Шандор молчал.
— А что я тебе запретил чуть ли не в первый день?
— Дразнить дворец.
— Никакой вывод из этого ты не хочешь сделать?
— Но вам-то всё равно, когда я вас бешу.
— И ты решил дразнить кого-то, кто ответит?
Царапины на его лице ты обработал перекисью — девочки от такого дружно шипели, Шандор морщился, но молчал. Ты прикладывал смоченный в перекиси бинт к очередной отметине и говорил:
— От дворца мы все зависим. Кто дразнит здание, в котором живёт? Ты чего хочешь?
— Жжётся.
— Ничего, потерпи, почти уже всё. Как крапиву держать голыми пальцами, так Шандор у нас первый, а как это… Ты чего дёргаешься? Так меня боишься?
— Дворец сказал, что вы должны меня наказать.
— Да? Верно, накажу. Ты нарушал запрет и мне соврал. Но вылечить тебя всё равно нужно.
— Зачем?
— Прости?
— Какая разница? Сделайте так, чтоб я молчал, синяки вы уже убрали, всё в порядке. Как будто вам не всё равно.
— Не всё равно.
Ты наконец-то смазал все царапины заживляющим и велел:
— Ляг на живот.
— Зачем?
— Много вопросов. Не обработал царапины сразу, возился в земле, мог занести грязь. Сок у твоего любимца ядовитый, если тот попал в ранку, заболеешь.