Я, с моими навыками, записалась на все. Но многие факультативы пересекались, так что ходила по мере сил и возможностей. Для начала решила научиться красиво писать, правильно вести конспекты, составлять эссе и освоить базу по зельеварению. И ни капли не пожалела, что променяла, как Гойл и Крэбб, последние теплые деньки на сидение в классе.
На примере нескольких шкафов в общей гостиной нас научили пользоваться чарами поиска. Несложное заклинание подсвечивало книги, в которых встречались нужные слова или словосочетания, что значительно сужало поиск при подборе литературы для эссе. На занятиях каллиграфией никто не смеялся, что я не умею писать пером (перьевой ручкой в моем случае). Как никто и не потешался над моим жутким почерком. Зато от Харо мне досталось отличнейшее владение родным для нее английским, и я не делала по три ошибки в слове, как Панси.
Драко не нуждался в факультативах. Он ловко выводил на пергаменте кружево из буковок, знал все про основы разных наук, с закрытыми глазами мог нарезать живых флоббер-червей шестнадцатью разными способами, четыре из которых — при помощи заклинаний… В общем, на второй день стало очевидно, что блондинчик не на дополнительные занятия ходит, а таскается за мной. При этом Малфой старательно делал независимый вид, хотя на его щеках, когда я бросала подозрительные взгляды, проступали алые пятна. Лишь из-за этого явного смущения я не задавала вопросов и делала вид, что так и надо. Благо, Драко не мешал, не слишком отвлекал и не пытался строить из себя всезнайку или принца. Но так было только на территории Слизерина.
Надо сказать, что совершенно все мои сокурсники — да и все Слизеринцы в целом! — вели себя по-разному в подземельях и за их пределами. Было видно, что среди своих студенты чуть расслабляются. Змейки будто были войском, готовым к бою вне пределов крепости. Даже я, еще недавно жившая совсем иначе, быстро переняла эту манеру. Именно поэтому не жаловалась на присутствие Двоих-Из-Ларца за спиной.
Большую часть времени мы, первокурсники, держались вместе, но почти сразу стали формироваться компании. Милли и Дафна быстро отделились, представляя собой классическое «красавица и ее страшненькая подруга». Тео и Блейз иногда, но все же откалывались от нас, постепенно образуя свою крепкую дружескую пару, где молчаливого Нотта дополнял болтливый Забини. Гойл-Крэбб вообще, кажется, были сиамскими близнецами. И понимали друг друга лучше братцев Уизли, вообще без слов. И пусть они таскались за Малфоем, это нельзя было назвать дружбой. А вот службой — очень да. Ну а последнюю группу составляла наша четверка, хотя Тревор явно претендовал на звание пятого члена нашего дружного коллектива.
Я в целом ровно держалась со всеми, старалась даже с девочками перекидываться парой-тройкой слов. У меня не было планов близко с кем-либо сходиться. Но у Малфоя и Лонгботтома планы были. Оба явно написали домой и оба не выглядели огорченными. Даже Невилл, из чего я сделала вывод, что его поступление нельзя считать случайностью. Просто Гриффиндор из другой реальности вызывал меньше вопросов. А Панси просто не вписалась ни в одну компанию и прибилась к нашей, разношерстной.
Но королем нашей группки определенно стал жаб. Точнее, он стал принцем. Прекрасным принцем!
Тревору понравились подземелья. В ванной комнате нашей спальни он отыскал уютное влажное местечко рядом с высокой каменной стенкой, отделявшей душ от остального помещения. В ямке скапливалась вода, образуя идеальный крохотный бассейн для нашего королевского высочества.
Из подземелий Тревор позволял выносить его только ради еды, и только мне доверял столь почетную миссию. К среде я так наловчилась, что жаб на ужин прибыл у меня на плече, повергнув в апатию других земноводных питомцев. В тот вечер в Большом зале не было слышно ни одного постороннего квака, а наш принц от гордости особенно сильно надувался и слопал в два раза больше мошек.
Невилла моя платоническая любовь к его питомцу волновала гораздо меньше, чем Драко. У Малфоя вообще был какой-то пунктик на мой счет. Он, похоже, решил, что я его главный друг. И Невилл с Панси этому не мешали так, как Тревор. Но Малфой помалкивал, лишь ревниво следил, чтобы я почаще пользовалась заклинанием очистки рук. К пятнице я владела им настолько, что за завтраком совершенно случайно «помыла» руки всем, кто оказался в радиусе трех метров.
— Без палочки и невербально? — восхитилась Панси, ощутив специфический холодок и покалывание. — Здорово!
— Это из-за нервов, — призналась я.
— С чего вдруг? — вздернула бровь девочка.
— Сегодня первое занятие у декана.
Невилл, до этого и так едва ковырявший овсянку, окончательно скуксился и отодвинул от себя тарелку.
— Эй, ты чего? — осторожно спросила я.
Лонгботтом скривился, но не расплакался, хотя голос его звучал сипло, когда мальчик прошептал:
— Я его боюсь…
Я понимающе вздохнула и похлопала парня по плечу.
— Все будет хорошо, — заверила я, хотя после личной встречи с деканом не могла за это поручиться.
