Даже не пытаясь увернуться, я поймал Миюри и обнял её. Волчица пискнула, но обняла в ответ и все же куснула меня нежно за ушко.
— Поели? — спросила Деметра. — Нежности оставьте на потом, сейчас у вас будет учеба. Много учебы…
— А живых портретов Поттеров нет?
— Живые портреты, — фыркнула Деметра, раскладывая перед нами книги, непонятно когда появившиеся в её руках. — Настоящие живые портреты запрещены лет двести пятьдесят. Это же некромантия в чистом виде. Маг заключает в портрет не только свои воспоминания, но и душу. В итоге получается что-то между личём и гомункулом. Кстати, ты правильно угадал. Целительство вам преподаёт гомункул.
— Ну хоть где-то я не ошибся…
— При этом она официальный гомункул, о котором всем известно, — продолжила Деметра. — Ей лет триста, если не больше. Она, наверное, преподавала во всех школах мира, хоть как-то связанных с целительством. Она и гомункулом стала лишь для того, чтобы нести свет знаний всем неокрепшим умам. Так вот, Поттеры никогда не создавали живые портреты, ни в изначальном виде, ни в том, в котором они есть сейчас.
— А сейчас в каком? — поинтересовалась Миюри.
— Сейчас это воспоминания мага, которые он загоняет в портрет, как в Омут памяти. Поболтать с портретом можно, но он знает лишь то, что в него записал сам маг при жизни. Поттеры предпочитали хранить свои знания в более твердом виде, а именно в книгах.
— А что если их потомки разучатся читать?
— Значит, миру пришёл конец, — отмахнулась Деметра. — Если вопросов больше нет, то начинаем. Нету? Точно? Дэнис, ну спроси, знаю, что хочется.
