А то напряжение между нами уже можно было резать ножом. Девушкам нужно переварить увиденное, да и мне чуть успокоиться.
— Мечтаешь о том дне, когда сможешь сделать всякое с этими красотками? — спросила выскочившая следом Миюри.
— Я сейчас с тобой всякое сделаю…
— Ой, братик, мне только в радость! Моё тело в твоем полном распоряжении!
— Извращенцы, — буркнула какая-то девушка, выглянувшая в коридор из соседнего купе.
— Ну всё, — вздохнула Миюри. — Теперь по школе пойдут слухи… Брат и сестра… Запретная связь…
— Ты-то чего такая возбужденная?
— Я тоже волнуюсь, — сказала Миюри. — Что с тобой случилось в будущем? Ты ведь постоянно влипаешь в какие-то опасные ситуации. Думаешь, мне хочется потерять тебя?
— Так, успокойся, — я обнял блондинистую мелочь, которая уже вовсю пускала слезы из глаз. — Теперь я буду самым осторожным человеком в мире. Даже в туалет буду ходить с пулеметом.
— Угу… — всхлипнула в меня Миюри.
Ну а что я хотел? Миюри и правда стала одиннадцатилетней девочкой. Тело уж точно, поэтому, несмотря на более чем взрослый разум, её пробивало вот на такое. Да и у божественных волчиц возраст — это такая переменная, которую можно не учитывать. Для них что сто, что пятьсот лет — они все равно остаются молодыми и игривыми.
Пройдясь по поезду, понял, что часть народа стала меня сторониться и общаться предельно вежливо. Устроив одной парочке допрос, выяснил, что после резонансной статьи в «Пророке» многие школяры поняли, что их родители работают на меня.
Что за статья? Сама Ритулька Скитулька расщедрилась на дифирамбы мне, рассказав, как злой Гарри Поттер лишает последней крохи хлеба своих работников. По её словам выходило, что как только я получил власть над своими предприятиями, сразу же оштрафовал всех сотрудников на такие огромные суммы, что их семьи теперь последний хлеб без соли доедают.
Чистая заказуха от тех, кто сидел у кормушки все это время. Всем им дали возможность вернуть наворованное или уехать в Азкабан с концами. При этом ни один простой работник не пострадал, и даже зарплату им должны были повысить после аудита, ибо все это время её вообще не повышали.
На подъезде к Хогвартсу нас накрыла беспросветная пурга, так что из поезда мы выходили в белое нечто, где уже через метр ничего не было видно. Метель знатно мела, и до кареты студенты шли на ощупь. Возможно, парочка из них потерялась.
У нас все оказались на месте, так что, набившись в карету, мы как-то доехали до замка. Тут уже было проще ориентироваться. Яркое пятно замка светило даже через снежную завесу.
Все же первокурсников нужно пересчитать, а то и правда кто-то потеряется. Хотя я, чуть замедлившись, позвал эльфа, ответственного за наш факультет, и тот заверил меня, что всех потеряшек они самолично перемещают в замок.
Что ж, значит, можно не беспокоиться о мелких.
Приветственный после каникул пир прошёл в праздничной обстановке. Большой зал все еще был украшен в зимних тонах, и народ вовсю наслаждался беззаботной атмосферой.
Я же думал совершенно о другом. Нужно проверить, как там Деметра и мелкие. А еще мне не ясно, когда же распределение Миюри? МакГонагалл перехватила её перед пиром, и я решил, что, как все рассядутся, будет распределение для Миюри.
Внезапно двери Большого зала распахнулись, и к нам ввалилась окровавленная МакГонагалл, держащаяся за бок и оставляющая за собой кровавый след.
— Альбус, чудовище! — крикнула МакГонагалл и в стиле почившего Квиррелла плюхнулась на пол замка.
Следом за деканом львят в зал вошла белая волчица, чья пасть была вся в крови, и зло зарычала на МакГонагалл.
Дамблдор резко вскочил, направляя на Миюри палочку. С неё сорвалось какое-то яркое заклинание и полетело в Миюри.
Я как сидел, так и оказался рядом с Миюри, только под задницей уже не было лавочки. Переместить волчицу я не успевал, поэтому просто поменял направление заклинания директора, скрутив пространство в обратную сторону.
Удивленное лицо Дамблдора теперь долго будет греть мне душу. Заклинание впечаталось в грудь директору, и того с ног до головы опутали стальные цепи. Я же наконец-то дотянулся до Миюри и, цапнув рукой за шерсть, переместился с ней в поместье.
— Какого черта? — спросил я почти спокойно, хотя сердце ходило ходуном.
Но Миюри ничего не ответила, зарычав на меня в ответ. Тут уже и я разозлился и тоже зарычал, превращаясь в волка, который был куда больше и массивнее Миюри. Через мгновение я уже прижимал волчицу к полу, и та жалобно пискнула, уткнувшись моськой в пол.
Так нас и застала зевающая Деметра.
— Оу… Брачные игры, понимаю… Не мешаю…
Тут Миюри наконец-то отпустило, и она трансформировалась в маленькую и испуганную девчушку, после чего заревела.
— Так, Дэн, двинь толстым задом! — Деметра пихнула меня ногой в бок.
— И вовсе не толстый! — воскликнул я, наклоняясь к Миюри уже в человеческом облике. — Ну чего ты, не реви… Сейчас тетя Деметра уйдет, и мы продолжим наши брачные игры…
— Дурак! — ревя, воскликнула Миюри.
— Хочешь, чтобы и тетя Деметра присоединилась?
— Только трусики поменяю, — усмехнулась Деметра.
— Хны…
— Ну чего ты, родная…
