Все слова лопаются вокруг меня, как пузырьки в газировке.
– Мы с сестрой двойняшки. Мама выбрала нам имена. Меня назвали Асебен, а сестру – Марипозой. Это бабочка по-испански. У моей мамы испанские корни. Но только я родилась здоровой, а Марипоза – нет. Она была совсем крошечной, и у нее было больное сердце. Она прожила всего несколько дней. Мама никогда о ней не рассказывала. А потом однажды на меня села бабочка, как я и говорила. Это была Марипоза. Я стала читать про бабочек и рисовать их везде, но не говорила маме почему. Не хотела ее расстраивать. – Асебен пожимает плечами. – Я начала делать браслеты, потому что мне хотелось, чтобы в жизни происходило что-нибудь хорошее. Потому что самое плохое, что могло случиться, уже случилось.
– Я не думаю, что смогу поверить в бабочек.
– Тебе не надо верить в бабочек. Это я в них верю, и у меня это работает. Может, у тебя это будет что-нибудь другое.
– Мне жаль, что твоя сестра умерла. У меня умерла мама.
Я впервые говорю ребятам про маму – впервые набираюсь для этого смелости.
А потом случается нечто очень странное; я даже начинаю думать, а не права ли Асебен насчет душ, которые становятся бабочками. Бабочка-адмирал приземляется на окно автобуса и остается там.
– Смотри! Это моя сестра пришла, чтобы сказать нам, что все будет хорошо. – От восторга Асебен подпрыгивает на сиденье. – Это Марипоза.
Я киваю и думаю про себя:
Мы долго смотрим на бабочку, прежде чем она улетает. Потом она возвращается. Асебен спрыгивает с сиденья и прижимает ладони к стеклу. Бабочка ждет несколько секунд, улетает и снова возвращается.
– Она хочет что-то нам сказать! – кричит Асебен, и косички ее прыгают вверх-вниз. – Правда. Посмотрите!
– Я не понимаю по-бабочьи, – отвечаю я, поднимая конверт с журавликами.
– А я понимаю. – Асебен хватает меня за руку. – Мы должны следовать за ней.
В фильмах постоянно говорят «Следуйте за этим такси», но я ни разу не слышал «Следуйте за этой бабочкой». Наверно, у этого есть причина. Когда Асебен дергает за ручку звонка, предупреждая водителя об остановке, и мы выпрыгиваем из автобуса, бабочка делает именно то, что обычно делают все бабочки. Улетает.
– Ну ладно, а теперь что? – спрашиваю я.
Автобус катится без нас дальше по дороге к Ханидаун-Хиллз. На ладонях у меня остаются крошечные полумесяцы – следы от ногтей.
– Ой, – поникает головой Асебен. – Бабочка исчезла. Я думала, мы последуем за ней и она приведет нас к Билли.
В животе у меня просыпается вулкан; я бегу по улице и ору, что теперь придется возвращаться на остановку и дожидаться следующего автобуса. Я потерял драгоценные минуты, и все из-за этой бабочки. Асебен и Кастет следуют за мной по пятам. Асебен трясет головой и говорит, что не может в это поверить: бабочка ошиблась.
– Я была уверена в том, что это знак, – вздыхает девочка. – Думала, бабочка приведет нас прямиком к Билли. Была уверена, что автобус увозил нас не в ту сторону. Бабочка будто пыталась показать нам правильный путь.
– Вот теперь мы точно идем не в ту сторону, – бормочу я. – Мы уходим от нашего старого дома. А Билли точно пошел туда.
Мы идем по тротуару мимо домов, раскрашенных, как леденцы. Иногда между ними появляется просвет, и тогда видно пристань; солнце пытается протиснуться между облаков и накидать золотых монеток в воду. Я кричу, что Асебен с Кастетом могут возвращаться домой, я сам найду Билли. Я воплю, что браслет – это тупость. Ребята притворяются, что не слышат, и бредут за мной двумя понурыми тенями. Все это бесполезно. Мне придется остановиться и отправить папе эсэмэску о том, что Билли пропал. Но папа сейчас на выставке работ Перл, и когда он обо всем узнает – начнется полный бардак.
Я сажусь на бордюр там, где кончается ряд домов, достаю мобильник и набираю:
Мимо нас пролетает бабочка; она направляется в сад за нашими спинами. Я поворачиваюсь посмотреть на нее. Асебен тоже наблюдает за тем, как бабочка садится на куст, и ругает ее, ведь сейчас не время для отдыха. Нужно найти Билли.
– Это просто бабочка, – в ярости воплю я. – Не думаю, что Вселенной есть до нас дело и она посылает нам помощь в виде бабочек. Иначе мы бы вообще не теряли близких.
Асебен смотрит на меня, глаза ее блестят.
– Ты так говоришь только потому, что переживаешь из-за Билли, – шепчет она.
– Слушай, забирай свой тупой браслет. – Я сую конверт с журавликами под мышку и стягиваю браслет с запястья. – Я с самого начала знал, что это идиотская затея. Он меня достал. Жаль, что я вообще согласился его надеть. Ничего удивительного не произошло, один отстой.
