— Простите… я… я не ожидал, что ядро княжича окажется настолько… сильным, — пробормотал Мефодий, пытаясь оправдаться. — Да, артефакт подходит для Разрушения, как и для других Атрибутик, но только для детей. Он провоцирует импульс у исследуемого, но в юном возрасте ядра ещё недостаточно развиты, их импульсы слабые. По импульсу артефакт может безопасно определить их Атрибутики и прочие показатели… по крайней мере, в обычных случаях.
Княгиня сдержанно спросила:
— Только детей? А что насчёт взрослых?
Лекарь сглотнул, вытирая пот со лба, и ответил:
— Для взрослых это уже бесполезно. Развитое ядро испустит мощный импульс, который уничтожит устройство. У детей такого явления обычно не бывает…По крайней мере, я не слышал!
Мефодий бросил тревожный взгляд на княгиню, словно только что осознал масштабы произошедшего:
— Однако, судя по всему, у княжича уже довольно развитое ядро. Импульс был неожиданно сильным… Я не понимаю, как это возможно! Тем более с закрытым ядром — оно вообще не должно ничего излучать!
Княгиня Ирина Дмитриевна, прижимая к себе сына, который всё ещё довольно улыбался, произнесла:
— Всё дело в том, Мефодий Кириллович, по-видимому, что Вячеслав Светозарович убил змею Порядка и напитал своё ядро противоположной Атрибутикой.
Мефодий замер. Он едва выговорил:
— Простите, но… я не понимаю? Чем убил? Погремушкой, что ли?
Княгиня бросила на лекаря хмурый взгляд, а младенец, самое странное, резко перестал улыбаться. Он так внимательно и серьёзно посмотрел на Мефодия, что того, казалось, пронзило насквозь. Лекарь мгновенно осёкся и пробормотал:
— Простите, Ваша Светлость…
Сам он не знал, к кому обращается в этот момент — к княгине или к маленькому княжичу.
Ирина Дмитриевна, не теряя серьезного тона, продолжила:
— Вячеслав Светозарович сел на змею и задушил её. И так он, видимо, получил Атрибутику Порядка для подпитки ядра. Учитывайте этот факт при следующих осмотрах.
Мефодий побледнел, как полотно. Собрав последние крохи самообладания, прошептал:
— Простите, Ваше Светлость… Это просто… невероятно!
Княгиня хмуро приказала:
— Никому ни слова о результатах осмотра. Что до артефакта — его стоимость компенсирует наш род. Но на сегодня хватит диагностики.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла, держа голову высоко.
Ну вот, опять эти лекари-профаны. Детский артефакт? Се-ри-о-зно? Да я, между прочим, уже змею Порядка завалил! А этот толстяк тут стоит, тычет в меня какой-то побрякушкой, которая треснула от первого же мелкого импульса. Ну и чему вас учат в Академии?
Я зеваю. За окном светит солнце, ветер лениво шевелит листья — жизнь вообще-то прекрасна. Так чего они все суетятся? Лучше бы ещё одну Змею Порядка принесли.
Ещё чуть-чуть подумав, я принимаю стратегическое решение. Надо выбираться на улицу. Хватит с меня этих глупостей. Тяну пухлые руки к маме, своей главной союзнице в этом большом мире:
— Ма-ма, на уцую!
— На улочку хочешь? На солнышеке погреться?
— Дя!
— Хорошая мысль. Ксюню тоже тогда позовем.
Мама поудобнее подхватывает меня. Я улыбаюсь — ну конечно, она же меня любит. Да и, что самое важное, слушается.
Вот и газон. Наконец-то! Всё, можно расслабиться. Мама где-то неподалёку, болтает с няньками, а я предоставлен сам себе — лучшее, что вообще могло случиться.
Ползу, поднимаюсь, потом, кренясь из стороны в сторону, двигаюсь походкой пьяного пингвина. Обхожу служанку и Ксюню. Последняя, как всегда в последнее время, с куклами возится. Ну и что она в них нашла? Абсолютно непонятно.
Ден, кстати, дома остался. Жаль. Но его как-то забыли захватить с собой.
Поглядываю вокруг, и вдруг в кустах мелькает пара блестящих глаз. Ага! Эхозверь. Но родовая сеть вокруг мягко подсказывает: всё в порядке, свой. Это у меня впервые, но, честно говоря, не особо удивляюсь. Я же княжич, а эта земля принадлежит моему роду. Всё логично.
Приглядываюсь внимательнее. Это явно кто-то из Атрибутики Земли. Сторожевой пёс, но, если быть откровенным, словно бы ещё недоделанный. Низкая формация. Эхозверь похож на ожившую кучу глины с чёрными глазками и дыркой вместо пасти.
— Столожишь? Мо-лод-ца, — произношу я с уважением, с каким должен относиться любой уважающий себя генерал к верному солдату. Ну или княжич слуге, не суть.
Глиняная «собака» слегка наклоняет голову, потом поворачивает ко мне нечто, что, вероятно, когда-нибудь станет хвостом. Сейчас это просто глиняный отросток. И виляет! Признал барина. Ну вот, теперь точно молодец. Значит, заслужил награду.
Я оглядываюсь. Генерал должен награждать своих подчинённых. А этот пёс не только меня защищает, но и всю мою семью: Ксюню с мамой. Справедливо будет дать ему вкусняшку, правильно?
Окидываю двор взглядом и нахожу идеальный вариант. Под персиковым деревом висит красивый плод — вот оно, то, что нужно.
— Хошь пелсик?
Песа снова виляет хвостом.
Сосредотачиваясь. Мозг напрягается. Прямо ощущаю себя как в лучшие времена, когда я руководил армиями. Что ж, внутреннее напряжение — бах! Ветка шевелится, и персик срывается вниз.
Плод с глухим «шмяк» падает на землю.
— Делжи, засужил, — важно объявляю я, поднимая персик.
