— Садитесь, пожалуйста, Ваши Светлости. Угощение скоро будет.
Она указывает на уютный закуток с мягкими креслами и аккуратным столиком.
Кивнув, я усаживаюсь с Ксюней и мамой, устраиваюсь поудобнее и, наконец, залипаю в телефон.
Мобила! Наконец-то!!
Пока взрослые пьют чай и едят банановых хлеб, у меня есть полчаса священной, неотъемлемой свободы. Моя запутанная борода! А когда мобильники стали без кнопок? Хм, пальцем водишь и всё? Сенсорные, что ли? Офигеть. До чего технологии дошли!
Оказывается, всё довольно просто. Использую тот же подход, что на компьютере — открываю вкладку браузера и вожу пальцем, как мышкой. Быстро пролистываю новостные сводки, надо понять, что творится в стране. И в Русском Царстве, и на моей прошлой родине.
Рейтинги родовых сил? Проверить обязательно. В Винланде всё стабильно, те же рода считаются сильнейшими, значит, никаких серьёзных изменений. Русское Царство? Тоже без сюрпризов. Двадцать лет несильно его изменили в плане главенствующих семей.
Дальше — «Магафон». Полуконспирологический интернет-журнал, где среди тонны теорий заговоров иногда всплывают реальные факты. Листаю… листаю… нет, опять кто-то кого-то сверг, опять новые культы, опять слухи о биомагических экспериментах. В общем, ничего принципиально нового.
Но главное — моих техник в сети нет.
Я медленно киваю, уплетая кусочек десерта. Раз ничего не всплыло, значит, всё, что я использовал в битве с ацтеками, так и не засветилось. А это хорошо. Это значит, что мои методы развития всё ещё уникальны. И главное, новое тело — новая база. Можно развивать его с нуля, правильно, без ошибок прошлого.
Хел меня дери! Это ведь настоящий второй шанс!
Тем временем в комнату возвращается режиссёр Юрий Юрьевич Горшков. В руках у него распечатанные листы — сценарий. Он раздаёт копии мне, маме и Никулину.
Бегло пробегаю глазами первые строки. И тут же замираю, спотыкаясь взглядом об одну из первых моих фраз:
«Теперь надо зарядить миномёт, но самому мне нельзя, ведь я ещё маленький…»
Че-е-вво! Я секунд десять смотрю на бумагу, затем, резко швыряю сценарий на стол.
— Какой нафиг маленький⁈ — громко возмущаюсь.
Мама тут же вскидывается:
— Слава! Не выражайся!
— Ага, — бурчу, недовольно глядя на сценарий. Потом перевожу взгляд на Никулина. — Евгений Евгеньвич, тут пишут, что стлельбу будут монтиловать и вставлять кадлы. Не нада так. Мы так не договаливались. Я сам будю бах-бах.
Режиссёр дёргается, будто его ударило током.
— Вы сами⁈
Я медленно поворачиваю голову, смотрю на Юрия Юрьевича, как на тупого, и чётко повторяю:
— Именна — сям.
Никулин поворачивается к Горшкову.
— Юрий Юрьевич, мы же договаривались. Сам разбирает, сам собирает.
Режиссёр мямлит, пытаясь оправдаться:
— Но это ж с «Мылышом», а тут миномёт…
Никулин лениво отмахивается:
— Неважно. Договаривались, что ведущий канала участвует во всём. Переделывайте сценарий.
Я тут же поднимаю руку, перехватывая инициативу:
— Нинада пеледелывать. Я всё пнял. Поехали на полигон.
— Хм, вы уверены, Вячеслав Светозарович? — Никулин смотрит с сомнением.
— Дя, пока светла, нада ехать, да и хлеба больше не хочится. Пасиба за мобилу, кстати.
Я не меняю выражения лица, встаю, отдаю телефон Никулину и серьёзно топаю к дверям, не оборачиваясь. Ксюня тут же вскакивает и, не раздумывая, бежит следом.
Никулин коротко выдыхает, качает головой и сдаётся:
— Что ж, поехали. Я, пожалуй, с вами съезжу. Юрий Юрьевич, загружайте съёмочную группу в фургон.
У дверей я, притормозив, беру Ксюню за руку. На вид — просто жест заботливого старшего брата, на деле — удобный способ оглядеться и отметить, что все наконец-то зашевелились. Ефрем и Семён (который по-прежнему носит разобранный миномёт) следуют за мной. Мама идёт рядом с сосредоточенным выражением лица.
Спустившись вниз, мы выходим из здания — и прямо у входа сталкиваемся с интересным кортежем. Несколько машин с гербом Ильиных аккуратно припаркованы перед зданием.
Из переднего лимузина выходит Матрёна Степановна Ильина — ухоженная, красивая, строгая. Настоящая леди во всех смыслах.
Мама улыбается, кивает:
— Госпожа директор, здравствуйте.
— О, здравствуйте, Ирина Дмитриевна! — Матрёна Степановна отвечает вежливым тоном, затем переводит любопытный взгляд прямо на меня и странно улыбается. Вячеслав Святозарович и Ксения Тимофеевна, и вам добрый день.
Мама оборачивается ко мне:
— Слава и Ксюня, поздороваетесь. Перед вами новая госпожа директор садика — Матрёна Степановна Ильина, Её Светлость.
— Здласьте, Васа Сукетлость! — одновременно говорим я и Ксюня.
Я скольжу взглядом по кортежу. Машины дорогие, хорошо бронированные, явно для серьёзных встреч. Интересненько. Поднимаю голову и спокойно задаю вопрос:
— А вы тоже в «Юсупов Медиа», госпожа дилектол?
Матрёна приподнимает брови, но кивает:
— Верно. «Тоже»? А вы, значит, туда идёте?
Я лениво смотрю на свои ногти. Понты, все дела.
— Нет, мы только оттуда. Пелеговолы вёли. Я иду стелять из миномётика.
Матрёна с улыбкой бросает:
— Из миномёта? Прямо как взрослый дядя военный?
Мама лишь пожимает плечами с лёгкой, почти философской усталостью:
