Пайпер завизжала. Конрад? Нет, он не ожидал увидеть своего отца, но в то же время и не был слишком удивлён этой встрече. Мельком взглянув на него, Конрад успел заметить и приспущенный, съехавший на сторону галстук, и оторванную верхнюю пуговицу на воротничке рубашки, элегантный костюм и начищенные до зеркального блеска ботинки. Но прежде всего он отметил взгляд Харрингтона – яростный, ненавидящий, совершенно безумный.
– Привет, отец, – спокойно сказал Конрад.
– Не называй меня так, – огрызнулся Харрингтон. – Тебе здесь не рады.
Щёки Конрада вспыхнули от гнева.
– Алета не хочет оставаться с вами, – сказал он. – Я забираю её с собой.
– Ты никуда не идёшь, – возразил Харрингтон и сжал руку Алеты так, что девочка поморщилась от боли и захныкала.
– Отпустите её, – велела Пайпер. Она взмыла в воздух и ринулась вперёд.
Харрингтон схватил её свободной рукой, не выпуская из другой руки Алету. Пайпер брыкалась, крутилась, но хватка у Харрингтона оказалась железной, а когда он сумел завести ей руку за спину, то вздёрнул её так, что чуть не вывернул локоть.
– Прекрати! Ты ей руку сломаешь! – Конрад яростно бросился на Харрингтона и ударил его под точно рассчитанным углом, чтобы лишить равновесия.
Харрингтон отшатнулся к краю крыши. Пайпер вырвалась на свободу, да ещё при этом успела дёрнуть Харрингтона так, чтобы изменить его траекторию, но чтобы, падая на спину, он успел подкинуть в воздух и отпустить Алету. Девочка перелетела через ограждение и рухнула вниз. Удивительно, но при этом Алета не издала ни звука.
Пайпер стрелой ринулась вслед за Алетой. Девочка была маленькой и лёгкой, и Пайпер удалось догнать и подхватить Алету ещё на полпути к земле. Алета крепко обхватила ручками Пайпер за шею.
– Я не дам тебе упасть, – шепнула ей Пайпер.
– Улетай, Пайпер! – крикнул с крыши Конрад. Он чувствовал огромное облегчение оттого, что Алета была спасена и находится в надёжных руках. – Забирай Алету и улетай!
Пайпер видела, что Харрингтон уже поднялся на ноги и медведем надвигается на Конрада, но времени на то чтобы спорить, не было. Пайпер набрала высоту и быстро улетела прочь. Конрад едва успел проводить её взглядом, как его схватили за плечо и резко развернули. Да, отец был вдвое больше и сильнее, но Конрад не испытывал страха. Он испытывал гнев, и больше ничего.
– Как жаль, что здесь нет малышей, с которыми ты без труда мог бы справиться, – с презрением сказал Конрад.
– Рот заткни, – прорычал в ответ Харрингтон.
– Меня ты тоже собираешься сбросить с крыши? – ехидно поинтересовался Конрад – Харрингтон и в самом деле уже достаточно опасно нагнул его к краю крыши своими трясущимися от ярости руками. – Достойный поступок для президента США, папа. Очень достойный.
– Хватит болтать. И не называй меня «папа»! – Харрингтон сильно тряхнул Конрада. – Ты вынуждаешь меня делать это. Я же приказал тебе остановиться. Прекратить. И у меня были на то причины, веские причины. Но ты не захотел остановиться, ни в какую не захотел. Ничего, теперь-то уж остановишься. Я заставлю тебя остановиться.
Харрингтон так близко подтащил Конрада к краю крыши, что стоило ему лишь слегка подтолкнуть сына вперёд и разжать пальцы – и тот полетит вниз.
– Скажи мне, что с твоим сердцем, папа? – спросил Конрад, повернув голову и без страха глядя в глаза Харрингтону. – Кто украл его у тебя?
– Ты… – задохнулся от ярости Харрингтон. – Ты… глупый, глупый, глупый мальчишка. Ты ничего не понимаешь.
– Я понимаю, что ты собираешься скинуть меня с крыши.
Лицо Харрингтона перекосилось, отражая внутреннюю борьбу, происходившую сейчас в президентской голове. Когда же эта борьба закончилась, он начал сталкивать Конрада с крыши.
Время удивительным образом замедлилось. Прошло меньше секунды, но Конрад успел рассмотреть набухшую на лбу отца жилку и почувствовать боль в своих плечах. Конрад, можно сказать, уже падал, когда голова его отца вдруг резко дёрнулась в сторону, как от сильного бокового удара в челюсть. Президент Харрингтон закатил глаза и кулём повалился на крышу, потеряв сознание.
«Как странно», – успел подумать Конрад, и в этот миг что-то схватило его…
Конрад больше не падал. Непонятная сила потянула его за рубашку и вернула на место, прочно поставив на ноги. Но, как Конрад ни присматривался, ничего и никого возле себя не увидел и, всё поняв, облегчённо выдохнул:
– Д.
Д. материализовался, пыхтя так, словно только что бежал, или взбирался в гору, или то и другое вместе. Держа Конрада за рубашку, он втащил его на крышу. Схватившись за предплечье Д., Конрад приходил в себя, успокаиваясь понемногу, а Д. тем временем сказал ему, продолжая судорожно глотать воздух:
– Джестон. Ты можешь называть меня Джестон.
– Д. тоже хорошее имя, – так же тяжело дыша, возразил Конрад. – И очень тебе идёт.
– С тобой не соскучишься, – фыркнул Д.
– Услышать такое от тебя дорогого стоит.
