— Ничего другого я от вас и не ожидала, каноник. Ну что ж, вперед, действуйте! Но я тоже не буду сидеть сложа руки. — Глаза Клэр сузились, в голосе послышались стальные нотки. — Первым же поездом я отправлюсь в Дублин, в редакцию «Айриш ситизен», весьма популярной газеты, как вы, наверное, знаете, причем с протестантским уклоном, хорошо известной своей антиклерикальной направленностью. И выложу им всю историю. Сенсационный материал для первой полосы, с фотографиями и всем прочим. Фоторепортеры с камерами будут охотиться за вами. Вы сделаетесь притчей во языцех для всей Ирландии, станете всеобщим посмешищем. Вас будут проклинать и презирать, вам станут плевать в лицо.
В комнате повисла тяжелая тишина. Наконец каноник с трудом произнес:
— Клэр, ты этого не сделаешь.
Наклонившись вперед, Клэр посмотрела канонику прямо в глаза:
— Похоже, вы еще плохо меня знаете, ваше треклятое тупое преподобие!
И снова гнетущая тишина. Потом каноник, тяжело вздохнув, встал и поднял руки вверх.
— Я сделал все, что мог. Бесполезно, Десмонд. Я не вынесу бесчестья, позорного пятна на нашей прекрасной церкви, на новой алтарной преграде. И вообще… Мадам возвращается уже в конце месяца, а епископ собирается прибыть на конфирмацию… Ты должен уехать вместе с ней. И чем раньше, тем лучше. — Но неожиданно, словно на него снизошло озарение, каноник возвел глаза к небесам, воздел руки и, к ужасу рыдающей под дверью миссис О’Брайен, возопил: — О Господь Всемогущий, что-то не так с Твоей Святой Римско-католической церковью, если чудесного молодого священника, красу и гордость прихода, только из-за одной-единственной ошибки, которую он исправил, женившись, как честный человек, на девушке и дав свое имя ребенку, вышвыривают из лона Церкви, точно шелудивого пса! А всему виной эти старые ублюдки из Ватикана, которые заросли паутиной и уж такие святые, такие, черт побери, святые, что почитают за грех взять в руки свой прибор, когда им надо отлить! Идти против естества не только несправедливо, но и чертовски глупо. Господь Милосердный, услышь смиренную мольбу раба Твоего! Это надо изменить! Надо изменить! — Затем каноник бросил мрачный взгляд на Десмонда. — Но я должен сделать одну вещь, и я ее сделаю, пусть даже нарушив церковные правила, хотя один Бог знает, что правильно, а что нет. Я не могу допустить, чтобы ты жил в грехе с этой девушкой. И не могу допустить, чтобы ребенок родился в грехе, как бастард. Можете считать это венчанием in extremis[75], но вы должны быть обвенчаны. Так что ты уж постарайся задержать здесь свою девчонку. Всего на час. Я буду в боковом приделе с миссис О’Брайен, которая выступит в роли свидетельницы. Не подведи меня, Десмонд, иначе душа твоя не будет знать покоя.
И вот уже через час Десмонд стоял рядом с перепуганной Клэр, а каноник в присутствии миссис О’Брайен совершил обряд, назвав их мужем и женой. Благословив новобрачных, каноник резко повернулся и пошел прочь. Осталась только миссис О’Брайен, которая со слезами на глазах поцеловала сперва Клэр, а потом Десмонда.
— Преклоните колена и попросите Бога благословить ваш брак, а я сама помолюсь за вас.
Бедный старый каноник уже действительно дошел до предела. Он даже не стал сопротивляться, когда отъезд Десмонда был в спешном порядке назначен уже на следующий день, то есть на субботу. Клэр сделала все необходимые приготовления и купила билеты, тогда как миссис О’Брайен, со слезами вспоминая счастливые дни, когда Десмонд приехал сюда, упаковывала его вещи. Десмонд заставил себя нанести прощальный визит в «Маунт-Вернон», чтобы попрощаться с Патриком и Бриджит.
Все было закончено тихо и спокойно, поскольку Десмонд хотел уехать с миром. Увы, назавтра, когда все прощальные слова были сказаны и они с Клэр уже ехали в кэбе на станцию, Десмонд вдруг услышал звуки оркестра из барабана и дудки, и экипаж окружила толпа марширующих людей; лошадь тут же распрягли, и вместо нее за оглобли взялись крепкие мужчины. Затем оркестр с удвоенной силой грянул «Зеленый плащ»[76], и кэб медленно тронулся с места.
— Боже правый, Дес! — в полном восторге воскликнула Клэр. — Они решили тащить нас на себе до станции, устроить нам королевские проводы. Какая честь! А как весело! И посмотри на транспаранты!
Теперь, когда лошадь убрали, им были хорошо видны традиционные для ирландских шествий транспаранты — сейчас все они были затянуты белыми простынями, на которых красовались лозунги, написанные черной краской.
УДАЧИ ТЕБЕ, ДЕС!
МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ДЕС! ПОЗДРАВЛЯЕМ НОВОБРАЧНЫХ!
ПРОЩАЙ, СЫН МЕНЕСТРЕЛЯ!
ИЗМЕНИ ЗАКОН!
РАЗРЕШИТЕ НАШИМ СВЯЩЕННИКАМ ЖЕНИТЬСЯ!
Клэр так и распирало от гордости и восторга. Когда они в конце концов вышли из кэба и оказались в купе, она опустила стекло и принялась махать рукой, то и дело посылая воздушные поцелуи людскому морю внизу. Затем, взяв Десмонда за руку, привлекла его к себе.
