Изгнанного из лона Церкви красивого молодого священника, которого искала вся Ирландия, наконец-то удалось найти. Он завтракал в шикарном ресторане в обществе своей претендующей на элегантность, слишком вычурно одетой юной супруги… Лососина и шампанское… Отложенное празднование бракосочетания… Когда шампанское бросилось мадам в голову, мы узнали всю историю из первых уст, точнее, из ее эффектно накрашенных губ… „Как только я его увидела, сразу поняла, что хочу его… — взахлеб рассказывала она. — …Ученица элитного пансиона в Швейцарии… Моя дражайшая тетушка, хорошо известная госпожа Донован, одно время тоже положила на него глаз… Это чистая правда, когда я неожиданно вернулась из швейцарского пансиона, то видела, как она сжимает его в страстных объятиях“».
Десмонд почувствовал невыносимую душевную боль, но, взяв себя в руки, продолжил чтение, стараясь пропускать подзаголовки крупными буквами.
«„Теннис a deax[79]… прогулки по чудесному лесу… он уже был моим… я поняла это по его глазам… Первый поцелуй… Но, увы, положение священника… Прихожане души в нем не чаяли… Повышение, обещанное ему архиепископом. Неужели его переведут в другой приход? Эта мысль приводила меня в ужас. Я поняла: сейчас или никогда… Знала, что он, пытаясь побороть всепоглощающую страсть, вечерами бродит в лесу… Подстерегла его в том самом чудесном лесу! И там, на зеленом ложе из трав, при свете звезд я сделала его моим!“»
Десмонд не мог читать дальше. Его мутило, голова кружилась. Он отодвинул мерзкую газетенку, но его воспаленный взгляд выхватил еще несколько строчек.
«„Беременность, в которой я робко призналась ему в исповедальне… Он стоял рядом со мной. Любовь победила все!“»
И фотографии, запечатлевшие момент, когда она заплетающейся пьяной походкой выходит из отеля. Но самое страшное было дальше:
«Поселившийся в Квэй, в доме номер двадцать девять, и выдававший себя за преподавателя иностранных языков в элитной школе Святого Брендана, отпрыск хорошо известного в Ирландии человека, в отчаянных попытках вернуть самоуважение, немало преуспел, играя роль непорочного молодого холостяка…»
Это окончательно добило Десмонда. Не в силах справиться со слепой яростью, смешанной с отвращением и стыдом, он лег на диван и закрыл глаза.
С самого начала его женитьба была трагической ошибкой, которую он совершил по собственной глупости. Видит бог, он сделал все, чтобы их брак был удачным. И потерпел поражение. Дальнейшая совместная жизнь потеряла всякий смысл. Действительно, что там душой кривить, Клэр явно от него устала, а поскольку он точно был у нее не первым, рано или поздно его заменит кто-то другой — более богатый и более привлекательный.
Эти грустные мысли были прерваны шорохом в спальне; услышав затем шаркающие шаги в коридоре и скрип открываемой двери, он невольно поднял голову. В дверях стояла Клэр. Она была в халате поверх ночной рубашки и в шлепанцах на босу ногу. Неверной походкой она подошла к дивану и уселась рядом с Десмондом.
— Налей мне чаю!
Десмонд уже решил, что не будет устраивать сцен и постарается сохранить хладнокровие. Протянув Клэр газету, он сказал:
— Может, сначала прочтешь, что здесь написано?
