Первомайские праздники мне всегда нравились. И уроков в школе нет, и отпускают накануне чуть раньше, и родители вечером куда-то уходят. А наутро по улицам плывёт демонстрация, оркестры играют наперебой, колонны демонстрантов несут разное красивое оформление. Моя тётя живёт на Маршалковской улице, и из её окон всё чудесно видно. Я пообещал Томеку взять его с собой к тёте. Всё равно у неё всегда столько народу собирается, что и для него места хватит.
В этом году я начал радоваться задолго до Первомая, примерно за две недели. Дело в том, что я повстречал во дворе Касю. Остановились поболтать. Она мне всегда рассказывает, что слышно у них в школе. Иной раз послушаешь, что у других делается, и для себя что-нибудь полезное узнаешь. В этот раз Кася спросила:
— В вашей школе то же самое постановили, что и в нашей?
— А что в вашей школе постановили?
— Постановили, чтобы двоек не было.
— Подумаешь, — говорю, — тоже мне новость! У нас после каждой четверти классный руководитель беседует с учениками, уговаривает. Кое-кто каждый раз принимает решение, чтобы лучше учиться и чтоб двоек не было.
— Такие решения у нас в школе ученики уже миллион лет принимают, — отвечает Кася. — Я не про то. Я про решение учителей.
— Учителей?! — Я сразу навострил уши.
— Учителей! — повторяет Кася. — На прошлом педсовете в честь майского праздника они постановили искоренить все двойки в своих классах. И чтоб никто на второй год не остался.
— Наконец-то! — обрадовался я. — Здорово придумано! Да о таком решении надо в газетах объявить, чтобы все учителя всех школ могли перенять этот передовой опыт.
— А может, и у вас был такой же педагогический совет, а ты просто ничего не знаешь? — говорит Кася. — Я лично слышала от моей двоюродной сестры, что у них в школе учителя то же самое постановили.
— Кася, милая, это ведь очень важно, что ты рассказываешь! Должно быть, это приказ министра, вот в чём дело! Всё-таки школьный министр, наверно, очень умный человек и вполне мог такое придумать. Сам, наверно, школу кончал, или у него дети есть и он видит, как эти дети мучаются, как они худеют с каждым днём, теряют аппетит и уже настолько ослабели, что их ветерок с ног валит, как меня, например.
— Ну, тебя, пожалуй, даже ураганом не сдунешь, — смеётся Кася. — И отсутствием аппетита ты, кажется, не страдаешь.
— Это только сверху так кажется! А вообще-то я от этой учёбы совсем зачах. Впрочем, теперь, когда сам министр вспомнил о детях, всё пойдёт по-иному. Завтра же разузнаю, что у нас говорят об этом в школе. Наверно, никто ещё ничего не знает, а то вся школа в пляс бы пустилась.
— У нас никакой пляски не было. Обыкновенное постановление, и всё тут.
— Это потому, что у вас такой скучный народ учится, — говорю я. — А наши ребята наверняка обрадуются.
На другой день я попросил Зосю Яскульскую, чтобы она разузнала обо всём у своей тётки, которая работает учительницей в нашей школе. За это я пообещал Зосе пару цветных стёклышек для игры в классики.
После обеда Зося прибежала к нам во двор. Оказывается, педагогический совет учителей нашей школы состоится завтра. Что они постановят — неизвестно; тётка Зоси заранее ничего сказать не могла.
Я отдал Зосе целых три стёклышка. Два зелёных и одно синее. Очень счастливые стёклышки, это точно. Сам пробовал.
Да, интересно, какие обязательства примут наши учителя! Уроков я на всякий случай не приготовил. А то вдруг завтра примут подходящее решение? Только зря промучаешься.
На другой день я рассказал обо всём Томеку. Мы расспросили уборщицу и узнали, что совет состоится во второй половине дня. Значит, что же, ждать до завтра, пока нам всё объявят? Нет, так долго терпеть мы не могли и потому решили спрятаться в учительской и всё услышать своими ушами.
После уроков мы быстро побежали обедать.
— На голодный желудок прятаться опасно, — сказал Томек. — А то кишки марш заиграют, и сразу все услышат, что под столом кто-то сидит.
— Под столом вообще не спрячешься, — говорю я. — Сукно не достаёт до пола, и нас сразу кто-нибудь заметит.
— Да, ты прав… Но где же прятаться, если не под столом?
— На месте посмотрим, — ответил я.
Томек со мной согласился.
В школу мы пробрались незаметно. Уборщица подметала классы, и мы проскочили за её спиной. Осторожно заглянули в учительскую. Ага, уже убрано и пока пусто. Осмотрелись. Сукно на столе действительно оказалось слишком коротким. Шкаф заперт. Второй шкаф — тоже. Куда бы спрятаться?..
Я велел Томеку залезть под стол и загородил его стулом. Конечно, если никто не сдвинет стул, всё обойдётся, но какая может быть в этом уверенность? А рисковать Томек не привык.
Возле печки стоял шкафчик для географических карт. Пожалуй, можно спрятаться. Часть карт мы вынули, я влез внутрь, а Томек прикрыл меня сверху какой-то диаграммой.
— Прекрасно! — сказал он. — Никому даже в голову не придёт.
— Ну, положим, я бы не сказал, что здесь прекрасно, — возразил я. — Тесно, не шелохнёшься.
— Вот это и хорошо, — говорит Томек. — Значит, ты будешь знать: если двинешься, можешь перевернуть шкафчик.
— А сколько может продлиться такое совещание?
