«Бьюсь об заклад, в мире мало найдется таких несчастных мальчишек, как я. Если бы у меня не было сестры, которая родилась со мной в один год, один месяц и один день, если бы она не была такой заурядной и изнеженной, ну или в крайнем случае если бы не училась в нашей параллели, это могло бы сэкономить мне немало клеток мозга, я даже мог бы выбиться в люди и прославиться! Как жаль, что это лишь мечты. Из-за этой прелестной сестренки меня окружают сплошные неприятности.
Хочу однажды собрать всех мальчишек, которые измучились из-за сестер, и открыть Общество Страдающих Братьев…»
(Из дневника Цзя Ли)
Все говорят, что понедельник – день тяжелый. Веселое воскресенье быстрой вспышкой промелькнет перед глазами и – только его и видели – становится свежим воспоминанием. А следующий прекрасный выходной наступит аж через сто с лишним часов. Оставаться равнодушным к этому вы можете будучи только очень терпеливым.
Тот день как раз был унылым понедельником. Мальчуган Цзя Ли бегом несся на учебу. Он недавно окончил начальную школу – а в Китае в ней учатся шесть лет – и теперь перевелся в первый класс средней, то есть в седьмой. Значок школы у него был явно новенький, к нагрудному карману была прикреплена толстая ручка, а на ногах красовались большие кроссовки марки Wolf. Выглядел он эдаким лихим красавцем. Ему все время кто-нибудь говорил, что глаза у него как у Алена Делона, но его не слишком радовал факт сходства с какой-то там кинозвездой. Вот если бы о нем сказали, что он похож на лауреата Нобелевской премии, возможно, он заулыбался бы во весь рот.
Для мальчишки на первом месте должен стоять ум, а внешность надо поместить ближе к концу списка мужских качеств. Так думал Цзя Ли.
Слева от Цзя Ли бежал его друг Лу Чжишэн – полненький круглолицый мальчишка с редкими тонкими волосами, напоминавший древнекитайского воина. С первого взгляда он мог показаться заурядным и сонным, но на самом деле у него был очень живой ум, он никогда не терялся в важные моменты, словом, нисколько не соответствовал своей внешности.
Лу Чжишэн любил поболтать. Всю дорогу он хвастался, как пел в караоке с одноклассниками племянника друга своего папы, а друзей у него было очень много.
– О, когда ты поешь в микрофон, получается совсем по-другому, чем без него, почти как у настоящего певца! Когда я допел, все друзья мне хлопали.
– В нашем ансамбле как раз тенора не хватает, – сказал Цзя Ли. – Вот давай ты там запевалой и будешь. Хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед учительницей Син? Если я ей скажу, она точно подумает над предложением.
– Да не надо, я с учительницей Син тоже знаком, – сказал Лу Чжишэн. – Я не хвастаюсь, она правда каждый раз при виде меня головой кивает, совсем как знакомому.
Древние китайцы были очень мудрыми людьми. Их слова бывают актуальны и в наши дни, особенно фраза о древнем генерале Цао Цао: «Только вспомни Цао Цао – Цао Цао и придет!» В школе это правило очень хорошо работает.
Учительница Син как раз стояла у дверей школы и, улыбаясь, глядела на мальчиков. Она преподавала музыку и отвечала за школьный художественный ансамбль, а в подчинении у нее была целая группа таких красивых девочек, что глаз от них отвести невозможно. Сама учительница Син была изящной и стройной, ступала так легко, словно танцевала. Она все время меняла наряды, подкрашивала губки помадой, а на ноги надевала изящные шелковые чулки. Если бы так выглядела другая женщина, ее можно было бы назвать глупой модницей, но у учительницы Син это были красота, гармония, чистый и возвышенный вкус.
– Доброе утро! – поприветствовала мальчиков учительница Син. Она всегда была приветливой.
– Доброе утро! – ответили мальчики, поглядев друг на друга.
Каждый, конечно, подумал, что учительница поздоровалась именно с ним, а второму просто по счастью перепало немного чести. Лу Чжишэн даже смутился из-за такой внезапной милости, поэтому добавил:
– Вы рано сегодня!
Они медленно прошли в двери, но учительница Син вдруг позвала:
– Цзя Ли, мне нужно кое-что тебе сказать!
Лу Чжишэну хотелось задержаться и послушать, но Цзя Ли подтолкнул его:
– Ты лучше отойди.
Лу Чжишэн не решился наглеть перед учительницей, поэтому послушно ушел.
