- Хорошо, мой запланированный, - отвечаю я. – Мы должны быть втроем в два часа. Пойдем.
Мы доезжаем на метро до Бостонской Публичной Библиотеки.
Архитектурный тур, сопровождающийся гидом-волонтером длится всего лишь час. Это стоит каждой минуты волнения, отражающейся на лице Гейба. Главный тройной арочный вход в здание его любимый.
– Посмотри на эти фонарики,- говорит он. Он пускает слюни по лестнице и двору. Здесь еще пара джентльменов, очевидно, такие же помешанные, как и Гейб. Оказывается, один из них работает в архитектурной фирме, и когда тур подходит к концу, Гейб рвется поболтать с ним.
Когда мы заканчиваем, то направляемся к сюрпризу от Гейба для меня, это прогулка через городской сад, чтобы посмотреть на фигуристов в «Лягушачем» пруду. Я знаю, мы не можем тут покататься, у нас нет с собой коньков, да и даже если мы будем кататься инкогнито, все равно привлечем слишком много внимания с первых шагов, но это красиво. Пара маленьких детишек ковыляет вместе среди толпы фигуристов. Гейб смеется.
– Где твоя шпионская тетрадка, Мэд? Здесь возможно наши конкуренты.
Он тянется к моей руке. И не отпускает. Мы упакованы в зимние куртки, в капюшоны, скрывающие волосы и в солнечные очки, закрывающие наши лица, но мы проходимся по оставшейся части парка, как пара. Это крошечный детский шажок, и я не уверена, продвигает ли он нас, но, в конце концов, Гейб пытается уже взяться за это.
***
Наши маленькие экскурсии успокоили мою тошноту на сегодня, но это только временно. К этому времени наши родители регистрируются на короткую программу, мои нервы просыпаются, как бабочки, ломающие свои коконы.
Мы появляемся первые в списке. В конце концов, все закончится быстрее. Пока я жду, когда объявят наши имена, я подпрыгиваю. Трибуны полностью заполнены. Я ищу родителей, мама с папой держатся за руки в зале, но это не успокаивает меня. И потом я вижу камеры.
Я. буду. На. Национальном. Телевидении.
Забудьте про бабочек, у меня такое чувство в желудке, будто я птичку проглотила. Я бросаю взгляд на Гейба.
– Мы собираемся…,- я останавливаюсь. Гейб накручивает свою кофту на голову, как тюрбан. – Что ты делаешь?
Он смеется.
– Прячу свои волосы от тебя, Далила. Я уже позволил тебе один раз их обрезать, и видел, чем это закончилось.
Я смеюсь в ответ, и птичка в моем желудке взлетает.
Наше исполнение «Самсона и Далилы» заставляет толпу встать. В «целуемся и плачем», я сжимаю чучела животных, которые мне кинул восторженный поклонник по окончании выступления, даже не видя. Что это такое. Я тянусь к руке Гейба вместо этого, но камеры повсюду и Игорь сидит между нами. Я пытаюсь сфокусироваться на словах Игоря, когда он хвалит части нашей программы, но не могу. Меня не волнует, что он говорит, только мнения судей сейчас имеют значение.
- И сейчас,- объявляет диктор,- будет небольшая задержка, а когда…
Небольшая задержка, мои коньки. Я сопротивляюсь желанию, оттолкнуть комок меха - чучела, но потом вспоминаю свои манеры. Это, все же, чей-то подарок мне. Я смотрю на бирку, висящую на шее плюшевого золотого лабрадора, потом переключаюсь на камеру.
– Спасибо, Джен!
В итоге…
- Баллы нашей первой команде, Мэделин Спаэр и Габриель Нильсен из клуба Ривэвью. Балл за технические элементы 32.07. За компоненты программы 35.82. Вычетов нет, общий балл 67.89.
Я кричу и обнимаю Гейба, зажав Игоря между нами. Это наш новый личный рекорд, так же впервые у нас за артистичность балл больше чем за технику. Игорь отклонятся с нашего пути, и Гейб быстро сжимает меня и возвращается, хоть и чмокнул меня в щеку. Когда очки исчезают, мы можем идти. Люди делают сумасшедшие вещи, когда у них хорошие баллы.
Катание первыми означает, что наши оценки такими и останутся, но так же мы можем посмотреть на выступление наших конкурентов. Я сижу с Гейбом на трибунах. Он проникает своей рукой под мой пледик, и берет мои пальцы в свои. Остальные пары из нашей разминки выглядят так, будто они показывают, как они достигли национального уровня для своего будущего судейского резюме. Никто из них даже не пробует тройные выбросы и прыжки. Следующая группа не намного лучше. Наши баллы держатся раз за разом.
Но из-за четверых последних пар я действительно волнуюсь. Я смотрю их разминку. Сюда приходят тройки. Я пристально смотрю на Эванс и Мартина, выполняющих их выброс, потому что я знаю слух, что…
- Святое дерьмо,- Гейб выдыхает рядом со мной, и я чувствую как что-то опадает в животе. Это не слух, Эванс и Мартин только что выбросили четверную подкрутку[91] . Я сжимаю руку Гейба под пледом.
Разминка заканчивается и последние четыре пары занимают лед. Лэнс Паркер заменяет двойные прыжки на тройные тулупы в комбинации, и эта команда уходит.
Три. Великолепный синхронный прыжок в волчок[92], три поддержки, и потом у Кристины Робинсон касание во время приземления из выброса. Должно быть, мы побили брата и сестру Робинсон.
Два. Джинг-Мей Пао очень поспешила на поддержке звезде и поцеловала бортик, на приземлении с прыжка. Пао и Давэй опускаются до четвертых.