Мальчик с одним именем полностью

Джонс остановился. Раньше он чувствовал, что он в безопасности, когда спускался по ступенькам загородного дома в темноту. Однако теперь, когда луна выглянула из-за облаков и мир снова озарился мягким серебристым светом, его стало легче обнаружить.

Он пытался сосредоточиться на обещании Мэйтланда, что ему никто не причинит вреда. Но сейчас, когда они прибыли на место, в это стало сложнее поверить. Боясь продолжить путь, Джонс оглянулся на своего спрятавшегося мастера в надежде, что тот позовёт его обратно.

Мэйтланд сошёл с гранитного крыльца, за ним скрывалась входная дверь дома, и остановился на дорожке – огромный, словно глыба в пальто. Он ничего не сказал. Его морщинистое лицо по-прежнему было скрыто козырьком бейсболки. Джонс сразу понял, что Мэйтланд призывает его продолжить путь, несмотря на яркую луну, ведь эта ночь была для его подопечного серьёзным испытанием. Не говоря ни слова, Джонс наглухо запахнул своё пальто и покорно поплёлся по дорожке, вымощенной брусчаткой, мерцавшей в лунном свете.

Высокий деревянный забор сменил побелённую стену дома. Подойдя к двери, Джонс беззвучно поднял щеколду и толкнул дверь локтем. Этого было достаточно, чтобы увидеть перед собой лужайку, а слева – дворик. У него перехватило дыхание, точно в горле застряла рыбья кость, как только он увидел, что слева от него кто-то есть.

Это был по пояс раздетый человек, стоявший к Джонсу спиной. Его рубашка и свитер были аккуратно сложены стопочкой на траве за ним. Мэйтланд оказался прав. Аркелл, человек, за которым они следили, пришёл в этот тихий укромный деревенский садик, чтобы насладиться луной.

Джонс наблюдал за Аркеллом всего лишь несколько дней. Это было довольно легко. Джонс время от времени наведывался в маленький магазинчик Аркелла и покупал сладости. Он бездельничал на улице: чеканил мяч об стену, считая секунды, минуты, а потом и часы. Вообще Джонс так удачно прикидывался обычным одиноким мальчиком, что Аркелл начал испытывать к нему жалость – приглашать к себе в свободное время, предлагать бесплатные сладости из больших пластиковых банок, что громоздились рядами на полках и были словно покрыты изнутри инеем из-за сахара.

Иногда Аркелл спрашивал Джонса о семье, и тот с удовольствием прикидывался, что семья у него была. Он придумал смешливую младшую сестру Джейн и маму с тёмными волосами по плечи, использующую лавандовое мыло. Его отец всегда закатывал рукава до локтей и пил исключительно крепкий чёрный чай из своей кружки в голубую полоску.

Но всё то время, что они проводили за разговорами, Джонс мысленно подмечал странности Аркелла и быстро стал улавливать характерные признаки, которые научил его распознавать Мэйтланд: язык в форме луковицы и избыточное слюноотделение; зловонное дыхание; волосы, что слишком густо росли за низко сидевшими ушами. Джонс не понаслышке знал об одиночестве, вызванном отличиями от других людей.

Мэйтланд внимательно выслушал отчёт Джонса и решил, что стоит проследить за Аркеллом однажды ночью, когда луна будет яркой и почти полной, чтобы подтвердить свои подозрения. Вот так они и оказались здесь.

Джонс тихонько отошёл от двери, прикрыв её. Он прекрасно осознавал, что оборотни всех мастей могут меняться и без полной луны, если они периодически подзаряжаются лунным светом.