Внезапно входная дверь открылась, как будто Джонс потревожил кого-то внутри. Смущённый тем, что его поймали за слежкой, Джонс быстро пошёл дальше и оглянулся. Женщина, которую он увидел, выглядела старше. Её волосы были короче. Но это определённо была она.
Это была его мама.
Она всё ещё жила здесь, в том же доме, спустя все эти годы. Джонс почувствовал, как его сердце всё сильнее и сильнее билось в груди, в то время как в его голове звучали разные голоса, пытаясь подсказать ему, что делать дальше.
Когда Руби проснулась, она увидела тёмные очертания тела, свернувшегося под одеялом в кресле в дальней части комнаты.
– Джонс?
Она решила, что он, должно быть, уснул, и собралась закричать громче, чтобы разбудить его, когда другая мысль щёлкнула шестернями в её мозгу, говоря ей не делать этого. Вместо этого она села как можно тише и опустила ноги на пол.
Револьвер крепко спал в деревянной коробке, и Руби осторожно достала его, чтобы не испугать.
– Настала наша очередь следить?
– Почти, – ответила Руби.
– Тогда что…
Руби шикнула на него и положила в карман серого шерстяного халата, который ей одолжил Джонс и от которого даже немного пахло Джонсом.
Она тихо прошла по полу, стараясь не разбудить спящего мальчика, и вышла на площадку.
Положив револьвер на пол рядом с собой, Руби опустилась на колени перед маленьким сундуком и открыла его. Мэйтланд наполнил его дарами. Там была чёрная сфера в ямочках размером с грейпфрут. Рядом с ней лежала розовая шёлковая сумка, полная белых кубиков размером с кусочки сахара, с нарисованными на них красными рунами странного вида. Также внутри были сложены всевозможные банки разного размера, наполненные семенами, ягодами или грибами, маринованными в ярких красных жидкостях. Ещё там была изогнутая палка длиной с её предплечье, которая совсем не была похожа на волшебный предмет.
Но Руби интересовала только одна вещь. Когда Джонс показал ей зеркало, она подумала, что это самое прекрасное, что она когда-либо видела, и отчаянно пыталась вырвать его из рук мальчика. Глядя на него сейчас, она вновь испытала желание подержать его в руках.
Чёрная рамка цвета слоновой кости была гладкой и удобно ложилась в руку. Но хоть девочка и отчаянно хотела подержать зеркало, она понятия не имела, что с ним делать. Всё, что она видела в отражении, – собственное любопытное лицо, уставившееся на неё в ответ.
– Ты знаешь, как пользоваться зеркалом для наблюдения? – спросила она револьвер, перевернув предмет, чтобы осмотреть его сзади.
– Понятия не имею. Мэйтланд несколько раз пытался его использовать, но сдался, потому что ничего не получилось. Зеркало очень трудно использовать. Это требует большого мастерства и терпения.
– Ясно, – сказала Руби, нисколько не веря револьверу.
– Это правда. Всё, что Мэйтланд мог сделать, – это сыпать проклятиями каждый раз при виде зеркала, и ничего не случалось.
– А дальше ты мне скажешь, что девочки не могут это использовать в любом случае, потому что так гласит
– Правила есть прав…
– Что если у меня получится с ним что-то сделать? Тот факт, что среди Опустошителей нет девочек, не означает, что у меня ничего не выйдет. Мне нравится держать его в руках. Это должно что-то значить, верно?
Револьвер что-то пробормотал в ответ, когда Руби заметила спрятанную в сундуке тонкую брошюру с заголовком:
Руби прочитала это с большим волнением. Но брошюра дала ей очень мало дополнительной поддержки, объяснив, что успешное наблюдение требует многих часов практики для достижения даже самого базового уровня. Она невозмутимо продолжила читать и узнала три важные вещи:
