Всю ночь Борису снился велосипед.
Велосипед стоит в коридоре, у вешалки. В коридоре сумрачно и пахнет пылью; они идут тихо — Борис и рядом велосипед. Вот Борис ставит ногу на педаль, и цепь с нежным журчанием обегает передачу. Борис ясно различает сверкание спиц. Спицы переливаются, как в солнечный день дождевые струи.
Дальше снилось все одно и то же: быстро перебирая ногами, Борис начинал летать по комнате, вылетал на улицу, подымался над березами, которые росли возле дома. Продолжая еще усерднее двигать ногами, он плыл по воздуху над крышами домов Лосиноостровской. Леса сверху казались мягкими, пушистыми, дома — маленькими.
И вдруг он с ужасом замечал, что под ним пустота, земля со страшной силой тянет вниз… Так было и в это утро…
«Не надо!» — хотел громко крикнуть Борис и проснулся.
В соседней комнате горела лампа. Отец разговаривал с матерью шепотом. Борис приподнялся на локте и посмотрел в окно.
За окном было еще темно.
Борис поежился, снова лег, потом засунул руку под подушку и осторожно вынул оттуда трехствольный пистолет.
Это был замечательный пистолет.
Стволы его сделаны из обрезков газовых труб. Сбоку каждого ствола имелось отверстие запальника. Возле запальника проволочные петли — сюда вставлялись спички.
Ложе дубовое. Рукоять зубчатая. В рукоять ввинчено железное кольцо, чтобы продевать шнур. Пистолет хранился в кобуре, сшитой из черной клеенки.
Борис мастерил его четыре недели. Одноствольные пистолеты были у многих ребят. Он решил сделать двухствольный. Но Костя опередил его. Тогда Борис решил сделать трехствольный. Сначала он расположил все три ствола рядом, но пистолет получился некрасивым, широким, как лопата. Тогда Борис два ствола поставил вниз, а третий — между ними сверху, — это было как раз то, что нужно.
Такого трехствольного пистолета не было ни у кого. Пистолет мог палить сразу из всех трех стволов. Стрелял он на двенадцать шагов, и если пуля попадала в бутылку, то бутылка разбивалась вдребезги. Ходили слухи, что выстрелы у него громкие, как у пушки. Ребята трех улиц и шести просек Лосиноостровской говорили о пистолете Бориса Скворцова с уважением.
Окно быстро стало розовым.
Птицы, увидев солнце, начали весело перекликаться.
Отец сунул в карман завтрак и ушел на работу. Когда отец проходил по двору, громко скрипя гравием, птицы смолкли, а когда он вышел на улицу, птицы снова запели.
Борис прислушался, поднялся с кровати и с пистолетом в руке на цыпочках пробрался в кухню. В кухне он достал с полки спички и, озабоченно оглядевшись, залез под стол.
Сидя под столом, Борис начал соскабливать в бумажку серу со спичек. Когда все спички были ободраны, он насыпал наперстком в каждый ствол пистолета серной массы, утрамбовал ее карандашом, как шомполом, затем забил бумажные пыжи, вкатил пули и сверху начал забивать снова бумажные пыжи.
И вдруг в руках у него сверкнула молния, раздался гром взрыва, пистолет рвануло вверх — он взлетел под самый потолок. Бутыль с молоком, стоявшая на печке, со звоном рассыпалась.
Расталкивая руками облака дыма, в кухню вбежала мать. Лицо у нее было белое, как молоко.
Борис сидел под столом, ожидая трепки.
Мать, увидев сына, испуганно вытащила его за руку из-под стола, схватила полотенце, окунула в воду и обмотала голову Борису. Обожженную кожу лица щипало. Борис молча переносил боль и мысленно пробовал угадать: что ему будет за взрыв на кухне?
Прошло много времени, прежде чем мать позволила снять с головы полотенце.
Борис подошел к зеркалу. На него в упор глядело красное, безбровое, опухшее лицо, а глаза были как щелочки. Борис оглянулся На мать и хвастливо заявил:
— Я теперь на японца похож.
— Боря, — взволнованно сказала мать, — дай мне слово, что ты больше никогда не будешь этого делать. Ты мог остаться без глаз!
Борис подумал и сказал:
— Я теперь себе очки из толстого стекла сделаю.
— Иди в угол! — приказала мать и вздохнула.
Борис пошел в угол, но по дороге спросил:
— А пистолет где?
— В помойке!
Стоя в углу, Борис ковырял пальцем известку на стене и с грустью думал: как теперь он будет жить без своего пистолета и что скажет ребятам?
На улицу его сегодня не пустят. Борис договорился с приятелями отправиться в лес и там стрелять по бутылкам. Правда, у него теперь не было пистолета, и в лес, пожалуй, можно не ходить. Но ведь есть другие дела, поважнее.
Борис так жалобно вздохнул в своем углу, что мать сказала:
— Ну ладно уж, выходи. Но предупреждаю: весь день будешь сидеть дома.
Борис взял стул, поставил посредине комнаты, сел на него и вызывающе заявил:
— Вот и буду сидеть.
— Ну и сиди. — И мать быстро закрутила ручку швейной машины.
«Ей хорошо, весело — она работает. А ты вот сиди на стуле, как в тюрьме. Никто не пожалеет».
Борис поерзал на стуле, чтобы обратить на себя внимание. Мать подняла голову.
— А хочешь, — сказал вдруг Борис с воодушевлением, — я тебе устрою, чтоб машина сама вертелась?
— Не подлизывайся, все равно никуда не пущу.
«И откуда она умеет угадывать вперед, что ты хочешь?»
