— Что читаешь? — спросил Анатолий Афанасьевич и взял книгу. — Ого, серьезная вещь. Интересуешься или случайно?
— Интересуюсь. Немного.
— Молодец. А почему здесь сидишь в одиночестве?
— Жду, — сердито сказал Серёжа. — Все того же Грачёва. Учительница их не отпускает, а он сейчас один забоится домой идти.
В коридор доносился громкий голос Нелли Ивановны.
Директор осторожно приоткрыл дверь и шагнул в класс.
Через три минуты ребятишки, радуясь долгожданной свободе, вырвались из дверей. Стаська увидел Серёжу и заулыбался.
— Ну что, нашли преступника? — спросил Серёжа.
— Не-е… Сказали, что потом.
Серёжа и Стасик с ребятами вышли из школы. Пришлось делать крюк, чтобы хоть некоторых развести по домам. Сначала с ними шла большая компания, но один за другим второклассники уходили в подъезды и калитки. Наконец, кроме Стасика, остался только один мальчик. Это был тот крупный кареглазый парнишка, который в сентябре сказал про Стасика, что он им не товарищ.
— Ты где живешь? — спросил Серёжа.
Ответил Стасик:
— Рядом с нашим домом, на углу. Он в большом доме живет.
— Вместе домой ходите?
— Вместе, — сказал мальчик. Его звали Валера.
— Ну вот, — усмехнулся Серёжа. — А говорил, что не товарищи.
— Мне сказали, чтобы я над Грачёвым шефство взял, — объяснил Валера.
— Кто сказал?
— Новая вожатая. Ее Наташа зовут.
Стасик свернул в Походный переулок. Валера за ним.
— Вы куда? — удивился Серёжа. — Вы разве здесь ходите? По Октябрьской же лучше: там сухо и фонари.
— Там канаву роют для труб, — объяснил Валера. — Все перекопали. Просто шею можно сломать.
Серёжа не любил Походный переулок.
Ничего особенного в этом переулке не было: домики с палисадниками, газетный киоск на углу. Но когда Серёжа был в первом классе, он видел, как мотоциклист сбил здесь собаку. Большая рыжая собака лежала на краю дороги мертвая, вся в крови… И с тех пор Серёжа старался по этому переулку не ходить.
Но делать нечего, они пошли.
Фонарей не было, свет падал только из окошек. И лишь сейчас увидел Серёжа, что небо очистилось и сверкают, будто отмытые, звезды. Белые и голубые. Он шел позади ребят, запрокинув лицо, и видел все больше и больше звезд, целые миллионы. Они светлой пылью проступали в черноте.
Переулок уже кончался, впереди горели фонари. Серёжа опустил голову и тогда увидел троих ребят. А потом четвертого — он догонял остальных, спешил от закрытого киоска.
Они шли навстречу. В их ленивой и развинченной походке была скрытая угроза. Стасик остановился. И Валера.
— Это, кажется, Киса, — шепотом сказал Стасик. — Пойдемте назад.
Серёжа ощутил в груди неприятный холодок. Но он подтолкнул Стасика в спину.
— Идите, не бойтесь. Что за Киса?
— Он в новом доме живет, его раньше не было. Он в седьмом классе учится, только не в нашей школе.
"Что раньше не было, я и сам знаю, — подумал Серёжа. — Развелись всякие Кисы…"
— Киса — не тигр. Чего вы дрожите? — сказал он как можно беззаботнее.
— Он у ребят деньги отбирает, — объяснил Валера. — Он хулиган. По нему плачет колония.
— Идите, — сказал Серёжа. И подумал: "Малышей не тронут. Не звери же".
Четверо неизвестных приближались. Самый высокий сказал тонким, но хрипловатым голосом:
— Остановитесь-ка. Дело есть.
— Ну? — сказал Серёжа, и ему стало по-настоящему страшно. Это был обыкновенный липкий подлый страх, от которого слабеют ноги.
— Скажи ему, Киса, — нетерпеливо прошептал самый маленький, чуть пониже Серёжи. — Скажи…
— Денежки есть? — поинтересовался длинный Киса. У него получилось мягко, почти ласково: "денюшки".
Серёжа не видел в темноте их лиц. Он различал только фигуры. Трое стояли тесной группой, четвертый чуть в стороне.
"Вот так, — подумал Серёжа. — Опять их четверо. Это тебе не на совете других ругать за трусость".
Это не на совете… И не на фехтовальной дорожке, где противник — твой товарищ, а кругом строгие судьи… И не во сне, когда вражьи пули бьют в тебя безвредно, как дождевые капли…
"Эх, Нока бы сюда", — подумал он.
Страх не уходил. Но Серёжа знал, что пусть хоть до смерти изобьют, а карманы выворачивать он не даст и не побежит без боя. Да и как побежишь, когда Стаська с Валеркой здесь? Не бросишь.
Стараясь, чтобы не дрожал голос, он сказал:
— Валера, Стасик, идите домой. Я тут сам разберусь…
"Если они уйдут, можно пробиться, — думал Серёжа. — Дам Кисе головой в поддых, а пока они будут мигать, выскочу на светлую улицу. Там они побоятся лезть".
— Стоп, козявки. Ни с места, — угрожающим шепотом приказал Киса. — Гусыня, присмотри.
Ага, значит, этот тип в спортивной шапке с помпоном и есть Гусыня… Раньше встретиться не пришлось. После того случая с Митей Серёжа и Кузнечик, прихватив Нока, два вечера искали компанию Лысого и Гусыни, но те не появлялись на улице.
А теперь — вот он!
Гусыня взял Стасика и Валеру за воротники, подвел и прислонил к телеграфному столбу.
— Стойте и не дышите, головастики. Худо будет…
Он, видимо, был уверен, что страх совсем парализует малышей, и даже не оглянулся.
Стасик замер, и в полоске света, падавшей из окна прямо на столб, Серёжа видел его бледное, с полуоткрытым ртом личико. В глазах у Стаськи были ужас и покорность.
