На нем был рисунок. Я сообразил, что это карта. Карта нашего района. Там были башня Гайи, и мой квартал, и наша школа. А еще множество красных точек с цифрами. Вместе они собирались в неровный круг. В центре круга Гайя нарисовала звездочку, помеченную словами
– Я заполняю ее каждый вечер. Красные точки – это обвалившиеся здания. Цифры означают день, в который они рухнули. Сколько прошло дней с того момента, как обвалился паб. Видишь, они расходятся наружу? Цифры два и три находятся близко к пабу, а девятки и десятки уже дальше.
– А вот это что? – Я ткнул в красную точку с единичкой и двойкой рядом.
– Это двенадцать. Двенадцать дней спустя. Похоже, что теперь падают пропущенные здания.
– А это наши кварталы, – сказал я, указывая на неровные очертания двух башен. Одна была помечена заглавной буквой Г, другая – заглавной буквой А.
– Ага, – кивнула Гайя.
– Они так близко к другим обвалившимся домам. – Они стояли рядом со зданиями, которые развалились через пять дней после паба. – Мы… мы… можем быть следующими.
– Да. Именно так, – сказала Гайя.
– Ты кому-нибудь это показывала?
Гайя пожала плечами.
– Интересно, знает ли об этом полиция? – вслух подумал я.
– Уверена, что знают, – ответила Гайя. – Может, они это скрывают, чтобы не было паники.
– Ты о чем?
– Ну, я вчера говорила об этом с мамой. Она хочет, чтобы мы собрали вещи и уехали.
– Уехали? – Мой голос был резким и дрожал одновременно. – Куда?
– Мама хочет к тете. Она живет в Брайтоне. Мама говорит, что нужно уезжать, пока не поздно.
– Брайтон? Это где?
– На юге. Около моря. Я там была один раз, когда была маленькой.
– Значит, вы уезжаете?
– Папа не хочет уезжать.
– Хм. То есть вы остаетесь?
– Скорее всего. Папа обычно добивается своего. Вы с мамой уже разговаривали?
– Нет. Честно говоря, я не уверен, что она знает о том, что происходит. Наверное, я тоже остаюсь. Держи, – сказал я, протягивая Гайе карту.
– Можешь забрать, если хочешь. Будем заполнять вместе. Вернешь мне завтра.
– Хорошо, – сказал я и положил карту в карман.
Мы оба даже не догадывались, что завтра мы не увидимся. И послезавтра. И послепослезавтра тоже.
На следующий день нашу школу закрыли.
Большинство людей решили уехать. Я видел их из окна. По тротуарам двигалась целая процессия. Люди несли свои вещи в ярких сумках или тащили в огромных чемоданах. Все, что у них было.
Я долго пытался разглядеть среди них Гайю и ее семью. Может быть, ее папа передумал и они прямо сейчас ехали в Брайтон, к тете. Может быть, ее родители ругались, потому что не могли убедить друг друга, а Гайя с братьями пытались не слушать крики, доносившиеся из-за тонких стен.
Я не мог знать. Телефона у нас не было. У мамы был мобильный, но я не имел понятия, где он лежит.
Я вытащил из кармана карту, которую мне дала Гайя, и водил пальцем по точкам и цифрам, пока не остановился на ее квартале. Я скучал по ней.
Я пытался не думать о том, что, возможно, никогда ее не увижу, но эта мысль все вертелась у меня в голове, и мне было от нее очень плохо. Я успокаивался, только разглядывая карту. Это было последнее воспоминание о Гайе. У меня не осталось фотографий, только картинки в голове и эта самая карта.
Я надеялся, что Гайя выбралась. Надеялся, что она была вдали от груды камней и руин, в которые превратились наши улицы. В домах теперь было опасно. Кирпичи, стены и двери перестали нас защищать.
А может, Гайя уже приехала туда, в Брайтон. К морю. Я море видел всего один раз, на экскурсии во втором классе, и оно меня напугало. Такое большое, бесконечное, тянущееся до самого горизонта. Я признался Гайе, что мне страшно, и она держала меня за руку, пока мы бродили на мелководье, и крепко сжала мою ладонь, когда накатили волны и забрызгали нас до пояса. Кажется, я тогда вскрикнул, но с Гайей рядом мне было не так тревожно.
Мне так хотелось ее увидеть. Наверно, можно было уехать с ее семьей в Брайтон, сбежать отсюда.
Уехать было хорошей идеей, но маму я бросить не мог.
Через пару дней после закрытия школы к нам домой пришла мама Майкла и сказала мне собирать вещи. Затем она распахнула дверь маминой спальни и стала кричать, чтобы мама поднималась. Чтобы спасала сына. Спасала себя. Мама посмотрела прямо сквозь нее, будто никто и не ругался вовсе, перевернулась на другой бок и заснула.
Тогда мама Майкла схватила меня за руку и начала почти что кричать на меня. Сказала, что я поеду с ними, это для моей же безопасности. Сказала, чтобы я собрал вещи и ждал ее.
Я закрыл за ней дверь и запер ее большим ключом, которым мы почти никогда не пользовались. И цепочку повесил тоже. Потом я задвинул дверь комодом. Поднять я его не мог, потому что комод был слишком тяжелый. Мне пришлось толкать сначала одну сторону, потом другую. Так, маленькими зигзагами, я дотолкал его к двери. Заняло это немало времени, но к приходу мамы Майкла я успел.
