«Как твой поход к зубному сегодня, Рубен?»
«К зубному?»
Тот же разговор две недели спустя.
«Как твой поход к зубному сегодня, Рубен?»
«Э-э, ты о чем?»
Эллен Иверсен вздохнула и достала из сумки помаду. Что это, седой волос в зеркале? Еще один? Опять нужно в парикмахерскую? Она же только что там была. Да чем она вообще занимается? Ей же на самом деле наплевать на несколько седых волос. Это даже красиво. Естественно. И на помаду тоже. Она не часто ею пользовалась. У нее и так красивые губы. Она осеклась. Вот я сижу около школы, чтобы, вообще-то, забрать сына, но вместо этого я разукрашиваюсь, как кукла, потому что
Ну, если можно так сказать – счастлива. Эллен Иверсен вышла из машины и направилась ко входу в школу. Она не была несчастной, нет, но что-то все же было не так. Скучно? Просто-напросто скучно?
Вся ее жизнь стала такой… практичной.
Ей не хватает огня, напряжения.
Начал накрапывать дождь, и она быстро пересекла площадку и постучала в дверь инспектора.
– Добрый день, чем могу вам помочь?
– Я ищу своего сына, Рубена Иверсена.
– Какой класс?
– 9А.
– Сейчас посмотрим. У них английский с Хейди Лаукванг, кабинет 104.
Эллен поблагодарила и пошла дальше по коридору. Постучала в дверь и помахала в дверное окошко. Хайди Лаукванг подошла и высунула голову в дверной проем.
– Добрый день, я могу вам помочь?
– Рубен здесь? Мы должны идти к зубному, и он, видимо, забыл…
Лаукванг подняла брови.
– Нет, Рубена сегодня нет в школе.
– Серьезно?
Эллен Иверсен почувствовала, как в ней закипает ярость с такой силой, что она стиснула зубы.
Она заметила Мартина в классе.
– Можно мне Мартина на два слова?
Лаукванг подозвала его, и подросток вяло побрел в коридор. Он еле держался на ногах.
– Разве Рубен не собирался ночевать у тебя сегодня? – спросила Эллен, сжав зубы.
– Собирался, но не пришел…
– Ты говоришь мне правду, Мартин? – сказала Эллен, осторожно положив руку ему на плечо.
Хайди Лаукванг вернулась в класс, закрыв за собой дверь.
– Пфф, ясное дело, зачем мне врать вам?
– Но вы договорились о ночевке?
Мальчик кивнул.
– Значит, эта часть – правда?
– Все правда, – сказал Мартин, всплеснув руками. – Я понятия не имею, где он.
– И он не звонил тебе?
– Нет, клянусь. Поверьте мне.
– И ты не говорил с ним?
– Я пытался много раз и на «Фейсбуке», и по смс, но он не отвечал, и тогда я подумал, может…
– Что ты подумал?
– Что ему все-таки не разрешили. Ну, знаете…
– Знаю что?
– Ну, я хочу сказать, вы классная, но его отец же…
– Спасибо, Мартин, извини. Конечно, ты ни в чем не виноват.
Эллен Иверсен взяла себя в руки и на этот раз изобразила нормальную улыбку.
– Значит, ты не знаешь, где он?
– Понятия не имею, – сказал подросток, пожав плечами.
– Ладно, но как ты думаешь, куда он
Мальчик немного неуверенно взглянул на нее.
– Может быть, в Стуру? – пробормотал он наконец.
– Торговый центр?
– Ну да. Или я не знаю…
– Спасибо, Мартин, если ты что-то услышишь от него, передай, что я его ищу, ок?
– Ок, фру И, – кивнул долговязый подросток и исчез в классе.
Эллен Иверсен ощутила, как ярость снова закипает внутри, пока она решительно шагала по коридору и полубегом добиралась до машины под дождем.
Стоя у офисного здания рядом со стадионом Уллевол, Габриэль Мерк жалел, что у него нет хоть какого-то прикрытия, и думал, что, наверное, все же стоило сообщить Мунку. Как это похоже на Мию. Законы и правила – для других. Конечно, ему стоило сообщить Анетте, полицейскому адвокату. Она бы послала запрос на получение доступа к базе психиатра Вольфганга Риттера. Но ответ? Ни в коем случае. Без шансов. Естественно, нет. Как же иначе. О скольких пациентах могла идти речь? Двадцать лет копаться у людей в душах? Может быть, о тысяче? Двух тысячах? Цифры говорят сами за себя. И, как бы важно это ни было, он знал одно: судья сам мог оказаться одним из пациентов.
