– Так изменить внешность? Нет, совершенно нет. Это вполне может быть один и тот же человек, если вы это хотите знать.
– Мы думали, что, может быть, это разные люди.
– Да? – сказал Исмаэль, все еще с румянцем на щеках. – Конечно, и это возможно, но я бы сказал, что нет.
– Уверены?
– Естественно, это возможно. И, опять же, эти два портрета – всего лишь рисунки, но здесь есть сходство структур.
– Да? Имеете в виду нос?
– Нет-нет, – живее заговорил молодой человек. – Все это можно изменить. Нос, лоб, подбородок, я смогу превратить вас в толстого старика за пару часов, это нетрудно. На что нужно смотреть – так это на глаза.
– Вот как?
– Да, посмотрите. Глаза изменить невозможно.
– Значит, вы считаете, что это все же один человек?
– И опять же…
– Если делать поправку, что это не фотографии, я знаю.
Сюсанне снова ощутила, как на нее накатывает небольшая волна разочарования. Она так долго пыталась связаться с Мией. Без явного повода, просто потусоваться. Сюсанне отбросила эти мысли и вновь надела улыбку. В этом, конечно, не было необходимости, никто из них все равно не обращал на нее внимания.
– Значит, для вас это один человек?
Исмаэль еще раз изучил снимки.
– Я бы сказал, да. Смотрите сюда. Вот на эти линии. Вот здесь. Если художник или те, кто описывал человека, указали это верно, вот эту черту скрыть сложно.
Сюсанне нащупала телефон в кармане, просто чтобы было за что ухватиться.
– Большое спасибо. Исмаэль, это все?
– Да, рад помочь, – кивнул молодой человек, глуповато улыбаясь.
– Сюсанне, ты золото.
Миа и Сюсанне вышли на улицу. Миа быстро обняла подругу и застегнула молнию на куртке.
– Ну, давай уже наконец встретимся. Я всегда могу. Ланч или выпьем как-нибудь вечером?
– Обязательно. Я тебе позвоню, – сказала Миа и быстро поцеловала Сюсанне в щеку, сбежала вниз по лестнице и исчезла в толпе у катка «Спикерсуппа».
Эрику Рённингу только что закончили делать макияж. Ему показалось, что он выглядит странно, но он бывал на телевидении и знал, что так и должно быть. Под светом в студии будет лучше. Он прибыл в офис канала TV2 на улице Карла Юхана чуть более получаса назад. Приняли его как какого-то героя, если можно так выразиться. С тех пор как бомбанула новость из лагеря Скар, его телефон не умолкал. Рённинг обсудил это с Грунгом – не стоит ли ему придерживаться исключительно «Афтенпостен», – но они решили, что газета привлечет к себе только больше внимания, если Эрик будет давать интервью другим СМИ, а уж Эрик Рённинг, конечно, не имел ничего против. Кроме большинства газет, он дал интервью NRK TV, NRK Dagsnytt 18, а теперь согласился побыть экспертным комментатором на новостном канале TV2. Открытые двери. Улыбки в коридорах. Все тянулись пожать ему руку.
«Добро пожаловать, Эрик».
«Черт, какая сенсация!»
«Как вам это удалось?»
«Хорошо, что вы смогли прийти!»
«Выпьем по стаканчику вечером?»
– Ну что, мы готовы?
Элегантно одетая молодая женщина с наушниками на шее просунула голову и посмотрела на него любопытным, теплым взглядом.
– Я готов, – кивнул Эрик.
– Хорошо, – сказала продюсер. – Мы скоро уходим на рекламу, после нее – вы.
– Иду, только зайду в комнату для мальчиков, – подмигнул Рённинг и встал с гримерного стула.
Женщина с наушниками издала смешок.
– Только не убегайте.
– Постараюсь, – улыбнулся Эрик и вышел в туалет.
– Ми-ми-ми-ми. Му-му-му-му. Ки-ка-ку-ка-ки-ко. Врр-брр-врр-брр-врр.
Он разогрел голос так, как его учили в Народной школе Румерике – тогда он думал, что станет актером, – и снова посмотрел на себя в зеркало. Какую же он поднял шумиху. Рённинг выбрал темно-синий костюм, сшитый на заказ у «Брукс Бразерс» на Манхэттене. Теперь он был
– После рекламы, вы готовы?
– Всегда готов, – подмигнул Рённинг и последовал за женщиной в студию.
