Кто-то крепко привязал его к его собственной кровати. За руки и за ноги. На нем не было одежды. Только боксеры. Рот заклеен. Ступни торчали. В направлении мужчины в лыжной маске с большим ножом в руке.
– Ты меня слышишь? – сказал тот, злобно взглянув на него, и еще раз пырнул его ножом.
Он так громко взвыл, что голова чуть не лопнула, но изо рта снова не донеслось ни звука.
– Ты очнулся?
Рённинг кивнул.
– Хорошо, – сказал глазастый спокойным голосом. – Любишь поговорить, да? Любишь внимание?
Мужчина, образовав рукой в перчатке куклу, стал говорить от ее лица:
– Смотрите на меня. Я в телевизоре. Я нахожу секреты. Я думаю, что я особенный.
– А ты знаешь, что мы делали в Афганистане? С теми, кто слишком любит болтать?
Рённинг почувствовал кончик ножа на ступне. Его тело дернулось, комната опять начала крутиться.
Должно быть, он снова на мгновение отключился, потому что, когда открыл глаза, мужчина в лыжной маске стоял, склонившись над ним.
– Ты не должен сейчас отключаться, ок?
Лыжная маска снова села у постели.
В дырках на маске темные глаза.
– Кивни, если ты тут.
Рённинг кивнул. Так, как никогда еще не кивал.
– Хорошо. Больше не засыпай, ладно?
Рённинг лихорадочно закивал.
– Хорошо. Ты сука, да? Крутишь хвостом в красивой одежде на экране и крадешь внимание?
Рённинг рьяно закивал.
Он почувствовал, как от него воняет.
Страх, превратившийся в вонь из подмышек.
– Хорошо, – кивнул человек в маске. – Но теперь ты моя сучка. Понимаешь, я
Рённинг не знал, хотел ли тот, чтобы он ответил на последний вопрос, но на всякий случай кивнул. Свет от люстры бил в глаза. Такой чувствительности в теле Эрик никогда и близко не ощущал. Он словно чувствовал на ноге холодное лезвие, хотя мужчина и не касался его ножом.
– Ты моя сучка?
Рённинг неистово закивал, и тут его вонь усилилась, его затошнило.
– Хорошо. В обычной ситуации я бы просто тебя убил, но я подумал, почему бы не использовать эту сучку? Импровизировать? Умно, правда?
Нечто похожее на улыбку возникло в дырке в нижней части маски.
Рённинг закивал изо всех сил.
– Знаю. Я умен. Они думали, что им удастся избежать этого? А теперь, как тебе кажется, это так?
Мозг Эрика работал на последней передаче, но это было все равно что плыть против течения.
Он на всякий случай помотал головой.
– Лашкаргах, – тихо произнес голос. – Знаешь, где это?
Рённинг лихорадочно покачал головой.
– Конечно же, нет, – сказал мужчина в лыжной маске, пожав плечами. – Вот так жертвуешь жизнью за родину, и где благодарность? Меня показывают в новостях? С медалями на груди? Ты видел какой-нибудь парад? Как дети машут флагами и играют на трубе? Нет. Они надеялись, что все просто забудется, не так ли? И что, спрятаться в подвале? Притвориться, как будто ничего не было?
Мужчина зажмурился и демонстративно сплюнул на пол.
– Нет. Теперь настало мое время.
Он засунул перчатку в карман чего-то похожего на военную куртку и достал листок бумаги.
– Видишь это?
Рённингу не было видно, что там написано, но он все равно закивал.
– Передашь им это от меня, ладно? И я имею в виду не тех, с кем ты работаешь. А высшие инстанции. Самые верха. Понял?
Рённинг снова кивнул и почувствовал, что весь вчерашний день вот-вот выйдет из его желудка.
– Хорошо, – усмехнулся рот в дырке и поднялся.
Он быстро повернулся к стене и ударил ножом по бумажке.
Эрик Рённинг увидел, как рукоятка задрожала на обоях. Мужчина в маске подошел к нему и развязал ему одну руку. Уши Эрика едва уловили, как где-то вдалеке захлопнулась входная дверь, как тут же он трясущейся рукой содрал скотч со рта и перегнулся через край постели.
И заблевал весь пол.
Габриэль сидел в маленькой переговорной вместе с Ильвой и Людвигом, впечатленный тем, как много пожилой следователь успел повесить на стену за такое короткое время. Множество фотографий. И под каждой – маленькая бумажка с именем. Развешаны согласно их связи друг с другом. В этом-то была серьезная проблема, над которой они работали со вчерашнего вечера, по-прежнему особенно никуда не продвинувшись.
Связь…
– Это, должно быть, просто случайные жертвы, – вздохнула Ильва, снимая очки.
Она потерла глаза и зевнула.
– Я тоже не понимаю, – пробормотал Гренли, снова бросив взгляд на разноцветную стену. – Это по-прежнему единственное, что у нас есть?
Он указал на красную линию, связывающую Вивиан Берг и Реймонда Грегера.
– Я забыла, кто это вокруг Курта Ванга? – спросила Ильва.
– Его группа, – ответил Гренли. – Вокалистка Нина Уилкинс. И барабанщик, португалец Данило Коста.
