– И вы хотите, чтобы я поверила – чтобы суд поверил, будто вы и понятия не имели, что ваша свиная голова закатится в мечеть? Вы, значит, просто решили прогуляться вечерком по Грэтем-стрит и подумали, а отчего бы не прихватить с собой мороженую свиную голову?
Встал Чарли. Ваша честь, она…
Судья кивнул, поднял руку.
Диана Додж продолжала гнуть свою линию:
– То есть вы это мне хотите сказать?
– Извините, – проговорил Зак в замешательстве. – Вы не могли бы повторить вопрос?
– Вы знали, что в том доме часто собираются сомалийцы, но не знали, что это мечеть, место, где они молятся? Вы думали, что, бросив туда свиную голову, вы никого не обидите?
– Я очень жалею, что подошел к дверям. Я правда не хотел ничего плохого.
– И вы считаете, что я в это поверю? Что судья в это поверит? Что поверят Абдикарим Ахмед и Мохаммед Хуссейн?
Она взмахнула рукой, указывая на сидящих в зале сомалийцев. Зеленый жакет на секунду распахнулся, приоткрыв бежевое платье на маленькой груди.
Встал Чарли. Ваша честь…
– Обвинитель, пожалуйста, перефразируйте вопрос.
– Вы считаете, что мы в это поверим?
Зак растерянно посмотрел на Чарли, тот практически незаметно кивнул.
– Отвечайте на вопрос, мистер Олсон.
– Я не хотел никого обидеть.
– А знали ли вы – ну конечно, вы знали, – что все это произошло в период Рамадана, самого священного времени для мусульман?
Встал Чарли. Протестую, это травля.
– Переформулируйте вопрос.
– Вы знали, что свиная голова
Диана Додж поправила на носу очки и опять сплела пальцы за спиной.
– Нет, мэм. Я даже не знал, что такое Рамадан.
– Распространялось ли ваше невежество на тот факт, что мусульмане считают свинью нечистым животным?
– Извините. Я не понял вопроса.
И так продолжалось долго, очень долго, пока Диана с Заком не покончила и не пришла очередь Чарли снова задавать вопросы. Как и прежде, он обращался к подзащитному тихим и спокойным голосом.
– Зак, до инцидента вы что-нибудь слышали о Рамадане?
– Нет, сэр, не слышал.
– А когда вы о нем узнали?
– Уже потом, в газете прочитал.
– Что вы почувствовали, когда узнали?
– Протестую! Вопрос не имеет отношения к делу.
– Ответ имеет прямое отношение к делу. Если моего клиента обвиняют в…
– Я разрешаю вам ответить, мистер Олсон.
Чарли повторил вопрос:
– Что вы почувствовали, узнав, что это происшествие случилось во время Рамадана?
– Мне стало стыдно. Я никого не хотел обидеть.
Судья обратился к Чарли:
– Это мы уже выяснили, переходим дальше.
– Вы не знали, что в целях борьбы с коровьим бешенством позвоночных животных забивают особым образом?
– Не знал. Я не знал, что у свиньи позвоночник не доходит до головы.
– А что вы планировали сделать со свиной головой, когда она оказалась в вашем распоряжении?
– Хотел прикольнуться на Хэллоуин. Думал, может, на крыльцо посадить.
– Ваша честь! Эти показания мы уже слышали! Как будто их правдоподобность с повторением может увеличиться!
Диана Додж скорчила такую глумливую мину, что на месте судьи Боб оштрафовал бы ее за неуважение к суду.
Но судья с ней согласился, и Заку наконец позволили сойти с кафедры. Красный как рак, он сел рядом с Чарли.
Объявили перерыв, судья удалился принимать решение. Боб отыскал глазами Маргарет Эставер, и они снова обменялись кивками. Потом Боб, Зак, Сьюзан и Чарли Тиббеттс вышли в маленькую комнатку, где подсудимому полагалось ждать вынесения вердикта. Они сидели там в полном молчании, только Сьюзан один раз спросила Зака, не нужно ли ему чего. Зак, не поднимая глаз, помотал головой. Наконец в дверь постучали, и все вернулись в зал суда.
Судья попросил Зака встать. Зак поднялся – щеки пунцовые, по лицу каплями катился пот. Судья объявил его виновным в нарушении гражданских прав: его действия содержали в себе угрозу насилия и нарушали право на свободу вероисповедания, гарантированное Первой поправкой к Конституции. Ему запрещено подходить к мечети ближе чем на две мили, кроме как для встречи со своим адвокатом. Ему запрещено вступать в любые контакты с сомалийским сообществом. В случае нарушения этих запретов ему грозит штраф в размере пяти тысяч доларов и тюремное заключение на срок до одного года. Тут судья снял очки, посмотрел на Зака мягко (и от этого почти издевательски) и произнес:
– Мистер Олсон, в настоящий момент в нашем штате подобные запреты действуют в отношении двухсот человек. Шестеро их нарушили. И все эти шестеро сейчас в тюрьме. – Он подался вперед, наставил на Зака палец: – Так что, если вы предстанете перед судом повторно, молодой человек, извольте прихватить зубную щетку. Больше вам ничего не понадобится. Объявляю заседание закрытым.
Зак обернулся к матери. У Боба дрогнуло сердце. Он никогда не забудет испуг в глазах этого мальчишки.
Как не забудет и Абдикарим.
Маргарет Эставер ждала в коридоре, стоя в сторонке. Боб похлопал Зака по плечу:
– Я скоро буду.
Некоторое время они с Маргарет молча ехали по улицам Ширли-Фоллз, пока Боб наконец не заговорил:
