– Годится! – крикнула дерзко Оля Ермакова из Павлодара, по-мальчишески угловатая и резкая девчонка. – Годится!
И шлепнула себя по коленке. Шлепок получился звонкий. Она размахнулась и с еще большим азартом опустила руку:
– Годится!
Девчонки начали торопливо выпрастывать из-под одеял голые коленки.
– Годится!
– Что вы делаете? Остановитесь! Девочки, что вы делаете?
Но ее не слушали. Одеяла, подбрасываемые ногами, полетели к потолку, справа, слева и за спиной вожатой слышались хлопки. Энергичнее всех выкрикивала свое «годится» Оля Ермакова. Коленки у нее были уже красные, а она размахивалась все сильнее и все с большим азартом дирижировала палатой:
– Годится!
– Девочки, а ну сейчас же прекратите безобразие. Остановитесь, я вас прошу.
– Годится! Годится! – раздавалось в ответ.
Вожатой не хотелось ссориться с девчонками в первый же день. Она присела на край кровати к Гейле Пейдж и крикнула, стараясь их перекричать:
– Годится! Годится!
И ударила себя по коленке. И в то же мгновение ей показалось, что она не передразнивает их, а восторженно беснуется вместе с ними. Девчонки так это и восприняли. Они засмеялись, зааплодировали. Милана Григорьевна растерянно улыбнулась. Она считала безобразием то, что здесь произошло, но хорошие отношения, установившиеся со второй палатой как бы сами собой, не захотела нарушать. И вожатая, воспользовавшись паузой, стремительно поднялась.
– А теперь спать, – сказала она и вышла.
Оля, Надя и все остальные были довольны собой и друг другом. Они отстояли белое сари Гейлы Пейдж. Они отстояли свое девчоночье право ждать любовь.
Кровати девочки из Павлодара и девочки из Москвы были рядом. Все заснули, а они все ворочались с боку на бок. На какое-то время Оля замерла, но затем осторожно приподнялась на локте и заглянула в лицо Наде.
– Ты спишь? – раздался ее шепот.
– Нет.
– Давай поговорим.
– Давай, – согласилась Надя.
– Скажи, только честно, а ты ждешь любовь?
– Не знаю, – искренне ответила девочка. – Иногда жду чего-то. Как будто что-то должно случиться.
– Это ты любовь ждешь, – объяснила Оля. – Ее все ждут.
Ветер, прилетавший с моря, подбрасывал над головами девочек легкую прозрачную штору, которая прохладной тенью скользила по стене. Голова сладко кружилась, как на каруселях. Из отрывочных воспоминаний дня складывалась пестрая картина, заполненная несущимися по кругу лицами. Мелькнул профиль Марата Антоновича, стремительно пронеслась голова медведя, пролетело, развеваясь, как флаг, белое платье Гейлы Пейдж. Оно коснулось лица Нади вместе с прохладной шторой. И замелькали ребята: Ира Перель из Ленинграда, которую сразу прозвали Ира Апрельмай. Рита из Шадринска, мальчишка с едва наметившимися над верхней детской губой усиками. Кажется, Тофик Алиев или Алик Тофиев. А голова все кружилась, кружилась.
Репродуктор в квартире Рощиных висел на кухне. Отец и мать сидели за чистеньким столом и слушали открытие слета.
Тут же лежала «Пионерская правда». На первой полосе одним галстуком были повязаны сразу все делегаты и гости III Всесоюзного слета пионеров. Они весело выглядывали из галстука, как из рамы.
А из репродуктора неслась частая дробь барабанов, перемеживающаяся с торжественными сигналами горнов. Над стадионом взлетали ракеты и рассыпались в репродукторе праздничным треском. Комментатор восторженным голосом описывал детский праздник.
– И Гагарин там, слышишь? – сказал Николай Николаевич.
– Тише, Коля, – попросила жена.
Гагарин сидел на центральной трибуне среди именитых гостей из Москвы. Он был не в своей обычной форме, а в белой рубашке с отложным воротничком и в красном галстуке. И поэтому, пока он сидел с серьезным лицом, Надя его не замечала. А тут он встал и улыбнулся широко и радостно, как на фотографиях, и по этой улыбке Надя его сразу узнала. Она зааплодировала, но не услышала своих аплодисментов, потому что стадион в едином порыве поднялся и над белыми пилотками ребят заплескались руки.
До приезда в Артек Надя думала, что попадет в такой же пионерский лагерь, как и другие, только побольше. Она собиралась увидеть пять, шесть, ну, десять спальных корпусов, столовую, площадку для игр. А оказалось, что Артек – город, состоящий из многих лагерей, что в этом городе есть свой Дворец пионеров, причал для кораблей, киностудия, верхняя и нижняя дороги с рейсовыми автобусами, стадион.
Из репродукторов, установленных на стадионе, в квартире Рощиных и по всей стране, летели слова обращения:
ПИОНЕР! ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛ В ЭТОТ ДЕНЬ: В ПОХОДЕ, НА КОЛХОЗНОМ ПОЛЕ, ВО ДВОРЕ ИЛИ В ЛАГЕРЕ, – АРТЕКОВСКИЕ ГОРНЫ ПОЮТ И ДЛЯ ТЕБЯ.
На зеленом поле стадиона выступала акробатическая группа из Морского лагеря, потом танцевали девочки из Туркмении… Праздник шумно катился от одного события к другому. И вдруг Надя услышала из репродуктора свою фамилию. Старшая пионервожатая, вышедшая к микрофону, установленному у кромки зеленого поля, громко и медленно выкрикивала слова:
