Мальчики Из Бразилии полностью

Ни в одном из предположений не было упомянуто присутствие в данной проблеме доктора Менгеле. С ка­кой целью он появился на сцене, если данные убийства должны носить чисто политический характер, с чем Объ­единение Друзей отлично справится и без него? Он играет роль, вне всякого сомнения, потому что это ме­роприятие носит медицинский подтекст, о чем я и хотел бы сказать в своем предположении. Например, оно мо­жет иметь своей целью проверку нового способа устра­нения людей, и эти люди специально отобраны, потому что они стары, не играют заметной роли в обществе и не представляют собой угрозы для нацизма. Исследователь­ский характер этой программы убийств объясняет так же и длительный срок. А весной 1977 года начнутся насто­ящие убийства.

Он сел.

Либерман на несколько секунд застыл на месте, глядя на него, а потом промолвил:

- Благодарю вас, сэр. - И, обращаясь к аудитории, сказал. - Я от всей душу надеюсь, что этот джентльмен - один из ваших профессоров.

- Так и есть, - с ехидством заверили его несколько голосов; прозвучало имя Гейрах.

«ПОЧЕМУ М.?» записал он - и снова поглядел в направлении, где сидел тот человек.

- Я не думаю, что испытательный характер програм­мы ограничился бы только гражданскими служащими, - сказал он, - тем более, что ее удобнее было проводить не в этой части света, а в Южной Америке, но вы, конечно, правы, считая, что есть особые причины при­сутствия доктора Менгеле. Может, у кого-то есть допол­нения по этому поводу?

Молодежь хранила безмолвие.

- Медицинский аспект девяноста четырех убийств? - он посмотрел на пышноволосую женщину: та отрицательно покачала головой.

Такое же движение сделал и молодой человек, похо­жий на Барри, и юноша в синем свитере.

Помедлив, он все же глянул на проницательного мо­лодого человека, который, улыбнувшись ему, тоже по­качал головой.

Он глянул на записи, лежавшие на карточке перед ним:

«Деньги?

Связь с предыдущими временами?

Место рождения?

Весна 77-го?

Отношения?

Друзья?

ПОЧЕМУ М.?»

Он поднял взгляд на аудиторию.

- Благодарю вас, - сказал он. - проблемы вы не решили, но выдвинули интересные предположения, ко­торые могут привести к ее решению, так что я искренне благодарен вам. Теперь возвращаемся к вашим вопро­сам.

Взметнулся лес рук.

Девушка, сидевшая рядом с «Барри», встав, сказала:

- Герр Либерман, что вы можете сказать о Моше Горине и «Еврейских Защитниках»?

- Я никогда не встречался с рабби Гориным, так что ничего не могу сказать о нем лично, - автомати­чески ответил он. - Что же относительно «Молодых Еврейских Защитников»: если они ограничиваются лишь обороной - прекрасно. Но если, как нередко сообщают, они нападают, это уже куда хуже. Корич­невые рубашки никогда не приводят к добру, кто бы их ни носил.

Сереброголовый Хорст Гессен, обливаясь потом под ярким солнцем, поднял к голубым глазам бинокль, на­ведя его окуляры на голого по пояс мужчину в белой панаме, который медленно вел перед собой по яркозеле­ной лужайке газонокосилку. На флагштоке трепетал американский флаг; дом у него за спиной представлял одноэтажное строение из красного дерева и стекла. На том месте, где только что был человек с газонокосилкой, возник черный клуб дыма, пронизанный оранжевыми сполохами, и издали донесся гул взрыва.

Менгеле разместил портрет фюрера и фотографии помень­ше, изображавшие дорогие для него лица и памятные встречи, на стенке над диваном, что по­требовало от него перемещения дипломов и прочих наград, а также семейных снимков на те свободные места, что он мог найти между двумя окнами, вы­ходящими на южную сторону, и вокруг большого окна лаборато­рии, а также в простенке на во­сточной стене. Освободившаяся стена была отдана конструкции, доходящей до уровня пояса, ко­торая включала в себя набор деревянных ящичков; серые обои над ними были сняты и на стену легли два слоя белой краски - один вдоль, а второй поперек. Когда краска высохла, он вызвал из Рио художника.

Шрифтовик провел на белой плоскости безукоризнен­но точные черные линии и заполнил образовавшиеся графы изящными буквами, но вырисовывая их, он выра­зил явное стремление не обращать внимания на незна­комые ему апострофы, предпочитая выписывать их, как принято в Бразилии. И все четыре дня Менгеле прихо­дилось, сидя за своим столом, то и дело останавливать его, предупреждать и инструктировать. Шрифтовик вы­зывал у него раздражение и уже на второй день он и не чаял, когда этот болван улетит.