Мальчики Из Бразилии полностью

Еще проще - он может направиться в отделение ФБР и в Департамент уголовных расследований в Бонне, так как не сомневался, что и в немецких агентствах по адаптации детей (а так же в Англии и трех скандинав­ских странах) кто-то, исполнявший роль Фриды Малони, тоже рылся в досье и передавал детей. Во Фрейбурге Клаус нашел ребенка - копию того, что обитал в Триттау, и Либерман сам, будучи в Дюссельдорфе, звонил вдовам Дюрнинга, Раушенбергера и Шрейбера, стараясь получить ответ на один и тот же вопрос: «Скажите, пожалуйста, ваш ребенок усыновлен?»; две неохотно признались в этом, одна ответила ему яростным «нет!», и все трое посоветовали ему заниматься своими собст­венными делами.

Но в Бонне он не сможет убедительно выложить дан­ные об очередной предполагаемой жертве, а объяснение, каким образом ему удалось разговорить Фриду Малони, вряд ли будет воспринято с удовольствием. Он и сам не мог бы рассчитывать на иной прием, случись ему ока­заться в Вашингтоне. Но в глубине своего еврейского сердца он не доверял ревности германских властей, не в пример американским, когда речь шла о наказании на­цистов.

Итак, Вашингтон и ФБР.

Освоившись в новом офисе, он сел на телефон и стал звонить прежним жертвователям.

- Я не хочу таким образом давить на вас, но, поверь­те, это исключительно важно. То, что происходит сей­час, имеет отношение к шестерым эсэсовцам и Менгеле.

Инфляция, отвечали ему. Спад деловой активности. Дела идут просто ужасно. Он начинал напоминать об убитых родителях, о Шести Миллионах, чего терпеть не мог делать, ибо его слова вызывали у жертвователей чувство вины. Но ему пришлось пустить их в ход.

- Прошу вас, поторопитесь, - говорил он. - Это в самом деле важно.

- Но это просто невозможно! - сказала Лили, на­кладывая ему на тарелку вторую порцию картофельного пюре. - Откуда может взяться столько мальчиков, так смахивающих друг на друга?

- Дорогая, - с другого конца стола откликнулся Макс, - не стоит говорить, что это невозможно. Яков их видел. Его друг из Гейдельберга тоже видел.

- И Фрида Малони их видела, - добавил Либер­ман. - Детей, которые так походили друг на друга, куда больше, чем младенцы смахивают один на другого.

Лили сделала вид, что сплевывает на пол.

- Она достойна смертной казни.

- Она пользовалась именем Элизабет Грегори, - сказал Либерман. - Я хотел спросить у нее, сама ли она его избрала, или же кто-то ее так назвал, но забыл.

- А в чем разница? - пережевывая кусок мяса, спросил Макс.

- Грегори, - объяснила ему Лили, - то имя, кото­рым Менгеле пользовался в Аргентине.

- Ох, ну, конечно.

- Оно должно было прийти от него, - сказал Либер­ман. - Все должно идти от него, вся эта операция. Он ее вдохновитель, пусть даже он будет отрицать.

Все же пришли какие-то деньги - из Швеции и Штатов - и он заказал себе билет на Вашингтон через Франкфурт и Нью-Йорк, на вторник, 4-е фев­раля.

Вечером пятницы 31-го января Менгеле выступал под своим настоящим именем - он был Менгеле и никто иной. В сопровождении телохранителей он вылетел во Флорианополис на островке Санта Катарина, примерно на полпути между Сан-Пауло и Порту-Аллегри: в баль­ном зале отеля «Новый Гамбург», украшенном по такому случаю свастиками и черно-красными стягами, «Сыны Национал-Социализма» давали прием - обед и танцы - пребывание на котором стоило по сто крузейро. С каким восторгом было встречено появление Менгеле! Крупные наци, те, которые играли ведущие роли в Третьем Рейхе и пользовались известностью по всему миру, со снобистским пренебрежением отклоняли при­глашения «Сынов», ссылаясь на плохое состояние здо­ровья и отпуская презрительные замечания в адрес их вождя Ганса Штрупа (о котором даже «Сыновья» порой говорили, что он явно старается переплюнуть Гитлера). Но сюда самолично явился герр доктор Менгеле во пло­ти, облаченный в белый смокинг: он пожимал руки муж­чинам, целовал в щечки женщин, сияя, расточал улыб­ки, смеялся и повторял имена тех неофитов, которых ему представляли. Как любезно с его стороны явиться на прием! Он прямо-таки излучает здоровье и счастье!