Мальчики Из Бразилии полностью

- Видите. Все идет, как я и задумал. Бог на моей стороне. Вы знаете, что я видел по телевизору сегодня в час ночи? Фильм о Гитлере, - он кивнул. - Как раз в тот момент, когда я был полностью раздавлен и близок к самоубийству. Лучшего знака свыше я не мог и пол­учить. Так что не теряйте времени, стараясь выгляды­вать в окно; смотрите на меня и слушайте. Он жив. В этом альбоме, - он положил на него свободную руку, не отрывая взгляда и не отводя прицела от Либермана, - полно его снимков, от года до тринадцати лет. Маль­чики - его совершенные генетические копии. Я не буду тратить отпущенное вам краткое время, объясняя, как я этого добился - сомневаюсь, что вы обладаете такими способностями, чтобы понять меня. Но можете верить мне на слово: я смог этого добиться. Совершенные гене­тические копии. Они были созданы в моей лаборатории, и до поры до времени их вынашивали женщины племени ауити, здоровые послушные создания, у которых был достаточно деловой вождь. Мальчики не унаследовали от них ровно ничего; они доподлинно совершенные Гитле­ры, созданные из его же клеток. Он позволил мне взять поллитра своей крови и клочок кожи с ребра - мы были охвачены библейским настроением - 6-го января 1943 года в Вольфшанце. Он не мог позволить себе иметь детей... - зазвонил телефон, но Менгеле, не моргнув глазом, продолжал держать Либермана на мушке, - ... потому что понимал: никакой ребенок не сможет нор­мально расти и развиваться в тени... - телефон снова зазвонил, - ... столь богоподобного отца; так что услы­шав, что это теоретически возможно, что я мог бы... - телефон продолжал звонить, - ...когда-нибудь воссоз­дать не его сына, а его самого, не копию... - телефон звонил, - ...а другой оригинал, он бы так же, как и я, захвачен этой идеей. Он облек меня полномочиями и создал все условия, чтобы я мог добиться своей цели. Неужели вы в самом деле считали, что мои исследования в Освенциме были лишь бессмысленным помешательст­вом? До чего вы, люди, примитивны! Напоминанием о том дне служит подаренный им портсигар с гравюрой: «Моему многолетнему другу Йозефу Менгеле, который был верен мне больше, чем другие, и когда-нибудь еще докажет свою верность. Адольф Гитлер». Он, естествен­но, является самым драгоценным для меня предметом; провозить через таможни его слишком рискованно, так что он покоится в сейфе у моего адвоката в Асуньсьоне, дожидаясь, когда я возвращусь домой после своих путе­шествий. Понимаете? Я подарил вам даже больше чем минуту... - он посмотрел на часы.

Либерман вскочил и - грохот выстрела! - рванулся к дальнему концу софы. Грохот еще двух выстрелов; болезненный удар швырнул его на жесткую стенку, боль в груди, боль во всем теле. Ухо его было прижато к стене, и он слышал, как за ней заходились в лае собаки. Коричневая деревянная дверь дрожала и содрогалась от их бросков; он старался дотянуться до блестящей стек­лянной ручки. Прогрохотал еще один выстрел, ручка разлетелась вдребезги, едва только он ухватился за нее, и из маленького отверстия в тыльной стороне ладони хлынул поток крови. Он вцепился в острые осколки ручки - еще один выстрел оглушил его; собаки оглуши­тельно выли и лаяли и, сморщившись от боли, зажмурив глаза, он повернул то, что оставалось от ручки и толк­нул двери. Под нажимом его плеча и руки, когда она упала на дверь, та подалась; грозное рычание собак, выстрелы, громовая очередь. Рычание и взлаивание, щелканье пустой обоймы, шум схватки и опрокидывае­мой мебели, рев, рычание, вскрики. Выщербленная руч­ка выскользнула из его рук; задыхаясь, он прислонился спиной к стене и, чувствуя, что бессильно сползает вниз, открыл глаза...

Черные псы опрокинули Менгеле с раскинутыми но­гами на диван и, обнажив клыки, с прижатыми ушами, сторожили каждое его движение. Щекой Менгеле был прижат к подлокотнику. Перед его глазами был добер­ман, стоящий меж ножек опрокинутого столика, челю­сти собаки сомкнулись на его кисти, и пистолет выпал из пальцев. Выкатив глаза, он перевел взгляд на другого добермана, чьи оскаленные клыки были рядом с его нижней челюстью. Тот стоял между ним и спинкой дивана, положив для надежности передние лапы ему на плечи. Еще один, готовый перехватить ему горло, стоял задними лапами на полу, расположившись между его раскинутых ног, опираясь передними на бедро Менгеле и едва не лежа у него на груди. Менгеле чуть приподнял голову над подлокотником и с дрожащими губами огля­делся.

Четвертый доберман лежал на боку между софой и Либерманом, тяжело дыша и уткнувшись носом в ковер. В лужице мочи, что вытекла из него, играли отблески света.

Либерман окончательно сполз по стене и, морщась, попытался принять сидячее положение. Он медленно вытянул перед собой ноги, глядя на собак, окружавших Менгеле.

Они угрожали ему, но убивать не собирались. Кисть Менгеле оказалась свободна; пес, который держал ее в зубах, теперь, скалясь, стоял нос к носу с Менгеле.

- Убить! - скомандовал Либерман, но у него вы­рвался лишь шепот. Боль острой иглой пронзила ему грудь и осталась в ней.