— Ха-ха, — дразнится девчонка. — Попался.
Я опираюсь руками на столешницу, склоняю голову, по-прежнему смеясь.
— Ладно, ладно… На это мне нечего возразить.
Она широко улыбается. Тем временем я добавляю оставшиеся ингредиенты — беру сыр, который натерла Аро, и сыплю сверху.
— Теперь что ты думаешь о чикагской пицце в паб-стиле? — интересуюсь я.
Последовав моему примеру, девушка тоже посыпает заготовку сыром.
— Пиццу непозволительно резать на квадраты.
— Тут соглашусь.
— Это не пицца.
Я качаю головой.
— Совсем не пицца.
Аро вносит последние штрихи, а я ищу в шкафчиках орегано и морскую соль, которые храню здесь. Духовки в пекарне даже лучше, чем кирпичная печь дедушки Джейсона, поэтому всякий раз, когда мне хочется идеально пропеченной корочки, я просто прихожу сюда. Или когда хочу подбодрить Куинн. Она обожает готовить пиццу.
Найдя все необходимое, немного приправляю начинку. В комнате воцаряется тишина. Мельком глянув на Аро, обнаруживаю, что она наблюдает за мной, однако быстро отводит взгляд.
— Эм… камера до сих пор работает нормально? — спрашивает она.
— Да. Я проверил записи, когда ты была в душе. На данный момент пусто.
Запись идет постоянно, если я не слежу в прямом эфире. Что бы там ни происходило, мы это поймаем. Нам лишь нужно проявлять терпение. Долго ли, вот в чем вопрос.
— Мне нужно выйти завтра, — говорит Аро. — Проберусь в дом моей приемной матери, пока она на работе, и соберу кое-какую одежду.
Я внимательно смотрю на нее. Компания Хьюго будет искать ее там. Даже если формально Аро больше не находится под опекой этой женщины, Грин Стрит знают, что девушка все еще живет в том доме. Дежурить они вряд ли станут, но попросят соседей предупредить о ее появлении.
— Это не очень хорошая идея. Я попрошу Дилан принести футболки побольше.
— А нижнее белье? — настаивает Аро. — Лифчики? То есть я не могу носить ее белье. Мне нужны и другие вещи, Хоук.
На секунду опустив глаза, вновь их поднимаю, едва до меня доходит. У нее сейчас ничего нет под одеждой. Все вещи Аро в стиральной машине.
Она пристально смотрит на меня, но я забираю пиццу, ничего не ответив. Нижнее белье не так уж важно. Ей незачем рисковать быть пойманной из-за этого.
Наступает еще более неловкая тишина, чем в прошлый раз. Мне хочется задать Аро миллион вопросов, только у нее хорошее настроение. Не хочу его портить.
К счастью, девушка делает первый шаг.
— Знаешь, ревность твоей подружки не является чем-то из ряда вон выходящим, — заявляет она, потягивая мое пиво. — Я бы, наверное, уже исцарапала ключом твою машину.
Тихо хохотнув, прекрасно представляю себе эту картину. И я понимаю, что Аро права. Когда ты залегаешь на дно с другой женщиной — это наводит на определенные мысли.
— Как насчет того, чтобы я улизнула за одеждой, — произносит она игривым тоном, — а ты улизнешь, чтобы встретиться с ней и объяснить ситуацию? Обоюдовыгодный вариант.
Ага, кто бы сомневался. Я не спущу с Аро глаз. Она обязательно сотворит какую-нибудь глупость.
К тому же проблемы со Скайлер начались задолго до этих выходных. Они не имеют никакого отношения к Аро, и для их решения объяснений будет недостаточно.
Она собирает пальцами остатки измельченного сыра, запрокидывает голову и бросает их в рот. Меня окутывает теплом, пока я наблюдаю за ней.
Я не хочу уходить. Мне и здесь нравится.
С Аро.
Она спрашивала, что это за место. Что оно для меня значит. Еще не совсем уверен, хотя знаю — у него есть название.
За ним столько историй стоит. Историй людей, побывавших тут до нас.
Большинство горожан даже не подозревают о его существовании. Но им нравится верить в такую возможность. Они верят, что легенды правдивы.
Я смотрю на девушку, кое-что осознав.
Не хочу уходить. Ни ради нижнего белья, ни ради Скайлер. Не сейчас.
Заставив себя отойти, нажимаю кнопки на духовке и устанавливаю таймер.
— Дай мне осмотреть твою руку. Идем.
— Все в порядке, — возражает она, только я уже развязываю фартук, бросаю его на стол, после чего веду Аро обратно в укрытие. Снова закрываю тайный ход, даже зная, что никто не войдет в пекарню и мне в любом случае придется вернуться за пиццей.
Я отвожу Аро на внутреннюю кухню, достаю аптечку и охлаждающий бальзам. Она недавно искупалась, поэтому рана чистая, однако у меня нет ничего от боли, кроме ибупрофена.
Сев на табурет у островка, беру ее за руку и притягиваю к себе. Споткнувшись, девушка останавливается между моими коленями.
— Я просто не хочу, чтобы развилась инфекция, — говорю, рассматривая порез. — Если уж нас застукают, то не из-за визита в больницу.
Аро смотрит на меня, но я не встречаюсь с ней взглядом. Опрыскиваю рану дезинфицирующим раствором, наношу немного мази и обматываю ее руку бинтом.
— Не думала, что у тебя есть татуировки, — произносит Аро.
Поднимаю глаза. Она изучает надпись на моем плече, над грудью. Очень маленькую. Многие не замечают ее поначалу.
Я продолжаю накладывать повязку.
— Всего одна.
— Что она означает?
