Поднявшись, мы следуем за мастером в помещение, где из скрытых динамиков доносятся звуки бамбуковых флейт. Два массажных стола стоят параллельно, отделенные друг от друга ширмой.
— Для меня это тоже будет впервые, — наконец, отвечает Дилан.
Я снимаю куртку. Другая женщина застилает одноразовыми простынями каждый из столов.
— Снимайте все, — говорит нам блондинка с короткими волосами. — Наденьте халаты, затем лягте поверх простыни.
Они обе выходят, закрывают дверь, а я снимаю обувь.
— Тебе не обязательно делать это со мной за компанию, — говорю я, видя тень девушки по ту сторону ширмы.
— Я хочу попробовать. Знаешь, на всякий случай, — щебечет она.
Мы раздеваемся. Заметив, как Дилан оборачивает халат вокруг себя и запрыгивает на кушетку, следую ее примеру.
Я лежу, покачивая ногами. Мой пульс учащается. Она написала мне сразу после нашего разговора и сказала, чтобы я приняла обезболивающее, но ведь все не может быть настолько плохо, правда? Люди постоянно так делают.
Хотя детей тоже постоянно рожают.
— Джульетта, — повторяю имя, которое назвала Дилан. — Мама Хоука?
— Да.
Джульетта Чейз пишет молодежные романы о мире, существующем прямо у нас под носом, где по-прежнему есть ниндзя, пираты, рыцари и другие элитные воины. Обычно главными героинями являются молодые женщины, которые обретают власть и становятся лидерами, бесстрашными, сильными и т. д.
Я пытаюсь представить Хоука, воспитанного такой женщиной. В итоге склад его характера становится абсолютно понятным и в то же время теряет всякий смысл. Ему нравятся ее книги?
— Они с моей мамой лучшие подружки со школьных лет, но я не решусь рассказать об этом маме, — продолжает Дилан. — Она скажет папе, потому что делится с ним всем, и тогда он устроит истерику, которая мне ни к чему.
— Похоже, твой отец ведет себя как ребенок.
Девушка тихо смеется.
— У него свои порядки, но дело не только в этом. — Сделав паузу, Дилан говорит: — Он был тем еще говнюком в моем возрасте, понимаешь? Теперь, когда у него появилась дочь, он знает, что убьет любого, кто будет относиться ко мне так же, как папа поначалу относился к маме. Я уверена, он до сих пор думает, что не заслуживает ее.
Независимо от того, какими были их родители, ясно одно: у них большая сплоченная семья. Те трое мужчин, с которыми я столкнулась в парке, участвовали в воспитании Хоука. Они явно что-то сделали правильно.
Да и Дилан, как бы мне ни не хотелось признавать, не так уж плоха.
— Кажется, они хорошие родители.
— Я не жалуюсь.
В дверь стучат, и в комнату заглядывает темноволосая женщина.
— Готовы, дамы?
— Давайте дергать! — восклицает Дилан.
Дергать? Не пинцетом, надеюсь?
От страха все внутренности съеживаются; я слегка вздрагиваю. «
— Хорошо, поднимите эту ногу, — говорит мне мастер, распахнув мой халат.
Я не поднимаю, испытывая острое желание снова прикрыться. Не знаю, о чем я думала. Она будет пялиться на все мои причиндалы.
Женщина с сочувственной гримасой интересуется:
— Первый раз?
Слева от меня раздается треск, похожий на звук оторванного от тела пластыря длиной с мою ногу, за которым следует протяжный шумный вдох.
— Ох, блин, — пыхтит Дилан.
Моргнув, округлившимися глазами смотрю на своего мастера.
Она лишь улыбается.
— Я быстро. Не волнуйтесь.
Взяв деревянную палочку, она смазывает воском складку между моим бедром и пахом. На секунду я перестаю дышать.
— О-о-ох, он теплый.
Вообще-то горячий, однако становится лучше.
— Итак, почему ты решила сделать эпиляцию? — спрашивает Дилан.
С ее стороны вновь слышится треск, и она скулит.
Сглотнув, выпаливаю:
— Не твоего ума дело.
Я не собираюсь сообщать ей, что в следующий раз ее кузен, возможно, захочет снять с меня нижнее белье.
— А ты почему хочешь сделать эпиляцию? — задаю тот же вопрос.
Мастер прикладывает к моей коже и разглаживает то ли лоскут ткани, то ли бумажное полотенце.
— Так более гигиенично, — выкрикивает Дилан. — Нет сыпи от бритья. Легче скрабом пользоваться. Я буду отлично выглядеть в бикини…
Кивнув, соглашаюсь:
— Аналогично.
Достаточно хороший ответ для меня.
Но потом женщина начинает отклеивать бумагу, и внутри все сжимается. Хря-я-я-я-я-я-ясь…
Мою нежную кожу будто огнем обжигает. Кажется, что две дюжины пар пальцев одновременно меня щипают.
— Ай, какого хрена? — рычу я.
— Вы в порядке? — Мастер морщится, словно это ей больно. — Я знаю, в первый раз бывает тяжело.
— В первый раз? — Я смотрю вниз и вижу островок чистой кожи. — К черту все.
Ей еще не менее двенадцати полосок понадобится, прежде чем она полностью закончит.
Начинаю подниматься, однако голос Дилан меня останавливает:
— Смотрите-ка, и кто теперь ведет себя как ребенок, — поддразнивает она. — Беги, Бунтарка, беги. Я справлюсь.
Вскинув брови, слышу, как отрывается ее третья полоска.
Я опять опускаюсь на стол, сжимая кулаки.
— Поторопитесь, — прошу мастера.
Дилан на год младше, а уэстонские женщины способны выдержать что угодно.
