— Ты хоть представляешь, — кричит Хоук, — насколько больно было слышать твое пожелание, чтобы я достался кому-то другому? Что ты вот так просто от меня отказалась? Словно то, что мы делали, ничего не значит?
Он уходит раньше, чем я успеваю ответить. Стремительно шагает по коридору, и через секунду раздается хлопок дверью.
Ладно, возможно, я недооценила наши отношения. Что-то щекочет щеку. Вытерев ее, понимаю, что плачу.
Только я не злодейка в этой ситуации. Я хочу его. Делаю вид, будто не хочу, но мне не все равно.
Рванув за ним, прохожу мимо пустой комнаты наблюдения и вижу, что дверь его спальни уже закрыта. Я распахиваю ее, подхожу к Хоуку, сидящему на кровати.
— Знаешь что? Пошел ты! — Слезы вновь наворачиваются на глаза. — Я не хочу кем-либо дорожить! Ты умный парень. Разберись почему!
Он вскакивает на ноги и подступает ко мне.
— Ляг в мою кровать.
— Пошел ты.
— Ложись в мою кровать! — рявкает Хоук и поднимает меня на руки, придерживая за бедра. Сердце уходит в пятки. Я упираюсь ему в плечи. Наши рты разделяют считаные сантиметры.
— Что ты сделаешь? — Судорожно вздыхаю. — Заставишь меня отсосать тебе, чтобы ты мог сравнить?
— Я тебя поцелую, — отвечает он.
Прильнув ко мне, Хоук накрывает мои губы своими и замирает. Дыхание перехватывает. Наши рты слегка разомкнуты. От моих щек по всей коже словно огонь распространяется, от кончиков волос до пальцев ног. Клитор пульсирует; я всхлипываю, нуждаясь в большем, и мягко двигаюсь над губами Трента. Однако он, застонав, целует меня в полную силу. Обвиваю его ногами, а Хоук запускает пальцы в мои волосы на затылке.
— Думаешь, я бы позволил ей прикоснуться ко мне? — шепчет он, подняв меня выше. — Это разрешено только тебе.
Я смотрю на него, пока Хоук несет меня к кровати, тянется за очередным поцелуем, потом еще за одним.
Мы падаем на матрас. Он трется о мою киску, снова завладев моим ртом.
— Я думал, ты вернешься. Или напишешь и попросишь, чтобы я этого не делал.
Горло сдавливает от желания разрыдаться.
— Будет тяжело оставить тебя, когда придет время, знаешь? — Прижимаюсь лбом к его лбу. — Ты мой единственный друг.
Хоук просовывает ладонь под мои трусики, хватает за задницу и прижимается ко мне вплотную.
— Друзья могут так делать, верно?
— Да, — хнычу я. Легкая испарина покрывает мое тело.
Опустившись, Хоук обхватывает мои запястья и удерживает руки у меня над головой, затем целует. Медленно. Крепко. Игриво. Кусает мои губы. Его дыхание становится прерывистым. От жара его языка комната кружится перед глазами. Я не могу остановиться. Извиваюсь под ним, льну ближе, чтобы ответить на поцелуй, и хочу прикоснуться к нему.
Запрокинув голову назад, вдыхаю и выдыхаю. Губы Хоука скользят вниз по моей шее в попытке успокоить. Не хочется, чтобы он останавливался, но мы слишком торопимся.
Только мне разрешено трогать его. Хоук сам это сказал. Довольная, улыбаюсь себе под нос.
— Это мое? — спрашивает он.
Я возвращаюсь на Землю и фокусирую взгляд на нем. Парень сжимает пальцами мою футболку.
— Друзья могут так делать, верно? — говорю, ухмыляясь.
Делиться одеждой.
Он морщится.
— Она грязная.
Я пожимаю плечами.
— От нее приятно пахнет.
Хохотнув, Хоук садится и произносит, глядя на меня сверху вниз:
— Сними ее.
Под кожей будто пузырьки лопаются. Свет в его спальне до сих пор горит. Хоук увидит меня, как той ночью на диване, когда его взгляд обжигал все, чего касался.
Я приподнимаюсь, опускаю глаза, стягиваю его футболку с себя — прохладный воздух обдает мою грудь, — откладываю ее в сторону и ложусь обратно, чувствуя, что Трент наблюдает за мной.
Подняв взгляд, замечаю: он смотрит на мои голубые трусики, которые, к счастью, не украшены кружевами или чем-то подобным. Придется поблагодарить Дилан когда-нибудь.
— Их тоже сними.
Мои соски твердеют. Хоук видит это, и уголки его губ дергаются в улыбке.
Медленно просовываю руки под резинку и спускаю трусики. В процессе он не сводит с меня глаз. Я едва могу дышать, отмечая то, как напрягается его тело, когда я оказываюсь на его одеяле полностью обнаженной.
Хоук сидит на месте, не уходит, но и не приближается. Он явно беспокоится о том, что произойдет. Что его мозг никогда не позволит ему получить то, чего, как ему кажется, он хочет.
— Включи свой телефон, — предлагаю я.
Хоук озадаченно смотрит на меня.
— Не записывай, просто следи за мной через камеру, — инструктирую. — Словно ты смотришь на то, к чему не имеешь возможности прикоснуться.
Отстраненность позволяет ему чувствовать себя комфортно. Может, он будет меньше нервничать, если притворится, что меня тут нет. Что его тоже на самом деле здесь нет…
— Аро…
— Все хорошо, Хоук, — шепчу я. — Давай проверим, понравится ли тебе это.
Он достает телефон из кармана. Судя по складочке между его бровями, Хоук определенно сомневается в правильности такой затеи.
