Судя по взгляду, обращенному на племянника, в голове Джареда проносятся мысли, которые он не озвучивает. Не знаю почему, однако мне хочется съежиться. Отчасти в сложившейся ситуации есть моя вина, но не полностью.
Джаред переключает свое внимание на меня с таким видом, словно думает, что даже в глобальном потеплении виновата я.
— Я сделаю тебе поблажку, потому что в твоем возрасте тоже порядком набедокурил, но если ты выкинешь какой-нибудь номер, у нас будут проблемы. Поняла?
— Да.
— Ты меня знаешь?
Я киваю.
— Тогда ты в курсе, что я не шучу.
— Кое-что слышала, — отвечаю я, желая отвести взгляд, только, если моргну, Джаред почувствует свое превосходство. Полагаю, Трент привык так относиться ко многим людям.
— Например, я не угрожаю, — продолжает мужчина, — а даю обещания. И если кто-нибудь посягнет на мою семью или имущество, я могу стать чертовски вредным, когда дело дойдет до разбирательств.
— Да, слышала. — Без особых стараний пытаюсь скрыть улыбку. — Поговаривают, вы были таки-и-и-и-им вредным в школьные годы, что какая-то девчонка даже сбежала в Канаду или типа того, чтобы скрыться от вас…
— О боги… — бормочет Дилан.
Хоук потирает лоб.
Но я не останавливаюсь:
— И вы были настолько одержимы ею, что продолжили вымещать свои глупые обиды после ее возвращения домой…
Глаза Джареда вспыхивают.
— Правда, к тому времени ей уже порядком надоели ваши дерьмовые выходки. Поэтому она унизила вас и разгромила вашу машину на глазах у всей школы. — Я хихикаю. — Вы плакали…
— Я не плакал! — орет он. — Эти бредни рассказывают люди?
Его брови сходятся вместе на переносице. В какой-то мере это выглядит очаровательно.
— Я не плакал. — Затем, глядя поверх моей головы, Джаред обращается к дочери: — Я не плакал!
Закусываю губы, чтобы не рассмеяться.
— К тому же она уехала во Францию! — выплевывает он. — Не в Канаду. И разгромила мою машину без всякой причины. Я вообще был не виноват! — Джаред разворачивается кругом. — Я не плакал. Тэйт!
Он поднимается по лестнице к своей жене.
Хоук смеется.
Я почесываю затылок.
— Ого, это было легко.
Он берет меня за руку, и мы поворачиваемся к Дилан. На журнальном столике, за которым сидят ее подружки, разложена палитра цветов. Одна из девушек делает пометки.
— Справишься? — спрашивает Хоук у кузины.
Та салютует ему. Отпустив меня, он уходит, но сначала я чувствую, как его пальцы успевают скользнуть по внутренней поверхности моего бедра. Я ловлю воздух ртом, слыша его тихий смех.
Подняв взгляд, обнаруживаю, что девочки не смотрели на нас.
Дилан вприпрыжку подбегает ко мне и хватает за руку.
— Ну, ты готова?
— У тебя есть ремни безопасности?
Я бы чувствовала себя лучше, если бы сама вела машину, однако сегодня это не прокатит.
Дилан подводит меня к столу. Помимо образцов, я замечаю на мониторе открытого ноутбука фотографии платьев и девушек в диадемах. Ее подруга держит прайс-лист, содержание которого отсюда не разобрать.
— Чем занимаетесь? — интересуюсь я.
Немного рановато для выпускного. Дилан только перешла в последний класс, учебный год еще даже не начался.
— Это Сокорро. — Она указывает на темноволосую девушку, потом на рыжую. — А это Меган.
Сокорро машет рукой.
— Коко, — уточняет она.
Я киваю в ответ.
— Коко готовится к кинсе, — отвечает Дилан. — Мы выбираем платья.
Ее подруга смотрит на меня.
— Ты праздновала кинсеаньеру[13]?
— Нет. — Опускаю глаза к бальным платьям с пышными юбками и вырезами в форме сердца, традиционно бледно-розовым или белым, но она, похоже, ищет голубое. — Моей семье такое не светит.
Честно говоря, не представляю себя исполняющей данный обычай. Одно время я фантазировала об этом. Проходя мимо лимузина на улице, толпы нарядных людей и девушки, похожей на королеву. Все заботливо суетились вокруг нее, помогали забраться в автомобиль. Это было волшебно.
Сейчас я не могу позволить себе подобный праздник. Есть более важные вещи, на которые стоит потратить деньги.
— Мне нравится сама идея, — говорит Дилан. — Кажется, это весело. Я знаю, что отмечать «сладкие шестнадцать» и кинсеаньеру в наши дни не очень прогрессивно, но это повод для вечеринки.
— А еще повод получить подарки и деньги, — добавляет Коко, улыбаясь. — Вот почему я в конце концов согласилась провести праздник на два года позже, чем положено. В пятнадцать я немного бунтовала.
Она смеется, Меган улыбается, а я просто стою на месте.
Повисает тишина, они все переминаются с ноги на ногу, и я почти уверена, что должна что-то сказать, чтобы продолжить разговор, но на ум ничего не приходит.
Меган делает вдох, кладет руки на стол и поднимается.
— Ладно, мне пора. Не буду тебе мешать.
— Я с тобой, — сообщает Коко, собирая свои вещи. — У нас с мамой запись на маникюр-педикюр.
— Пока, Дилан, — окликает Меган.
Коко игриво ударяет Трент по бедру.
— Пока-а-а. Удачи вечером. Было приятно познакомиться, Аро!
Они уходят, а Дилан тянет меня за собой.
— Идем.
