– Да сейчас всё можно! Забыли люди, что такое «нельзя». У нас в соседнем доме на первом этаже жильцы и вовсе мак на полу растили. Так у них в конце концов пол прогнил и в подвал провалился вместе с урожаем. Мы смотреть ходили: в полу дыра на всю комнату, а из неё кошки подвальные выглядывают с такими умными глазами, словно говорят: «Эх, люди-люди, до чего ж вы докатились, человеки!»
Мы захохотали.
– Сдерживающих факторов-то нет никаких, – продолжил мой собеседник, – вот люди и соревнуются, кто кого переплюнет в разных пакостях и подлом поведении. Замечаешь, сколько сейчас народу стало спиваться, борзеть или вытворять что-нибудь невообразимое? Катятся люди по наклонной плоскости на всех парусах, да ещё и гордятся этим. А всё потому, что приучили их к кнуту, и они, кроме кнута, ничего не воспринимают. Когда никто с кнутом над ними не стоит, они демонстрируют истинную сущность, своё настоящее рыло. Много времени, должно быть, потребуется, чтобы люди научились уважать, любить и беречь себя и друг друга не из страха наказания, а по собственному желанию. Просто потому, что ты сам себя, прежде всего, живым человеком считаешь, единицей общества, а не зажравшимся чиновником или опустившимся алкашом. Моисей своих соплеменников сорок лет по пустыне водил, чтобы они избавились от своих рабских инстинктов, а нам и века, может быть, мало будет.
– Как же так: века мало? Это сколько же надо ждать?.. Так, а машину-то вашу нашли?
– Нашли, нашли! Я к Вожатому пришёл, а он после бани сидит, чай пьёт с женой своей на веранде и газеты читает. Простенько так у него дома, особой роскоши я не увидел, а то у Горниста, говорят, антиквариат на каждом шагу топорщится. Ну, жена его вышла сразу – она у него баба понятливая, – а я и спрашиваю, как бы мне найти свою машину подержанную. Он газетку отложил, выслушал меня внимательно, номер моей машины только спросил, а потом говорит: «Иди домой». Я и пошёл. Думаю, слава Богу, что вроде как в хорошем настроении он оказался.
– А машина как же?
– Так я пока шёл – Вожатый же у самого леса живёт, на самом краю города, а я ближе к станции, – машина моя и нашлась. Подхожу к дому, а она и стоит тут как тут у моего подъезда, красавица моя.
– Так разве это нормально, чтобы вот так к бандиту за помощью обращаться? Ужас!
– Да ничего не ужас! Сейчас время такое, бл…ское. Всё продаётся и всё покупается, и никто не хочет своим делом заниматься. Какой смысл к чиновникам нашим обращаться, если они нас и за людей-то не считают в глубине души? Вот после Великой Отечественной какой был бандитизм, мне отец рассказывал! Вся милиция ведь на фронт ушла, а потом ещё несколько амнистий было после Победы. Но всё равно сумели лет за пять порядок навести. И это после войны, когда вся страна на ладан дышала. А сейчас из нашей страны сделали рай для аферистов и мошенников всех мастей, и это продолжается уже Бог знает сколько лет. Думаешь, что это просто так само собой получилось? Я так не считаю. Ведь сейчас у нас люди труда стали считаться дураками, быдлом, рабами, которые должны благополучие меньшинства безропотно обеспечивать. Зато раньше про них хорошие фильмы снимали – один Николай Рыбников сколько переиграл таких людей в кино, книги им посвящали, песни слагали, жильё давали, ценили по возможности их труд. Со времён прихода Горбачёва о них и не вспоминает никто. Все наши политики больше переживают за сектор Газа да Ирак, за свой имидж да рейтинги, а до нас им и дела-то нет. Молодёжь нынешняя насмотрится низкопробного дерьма про проституток, душегубов и всяких суперсолдат и спецагентов, которые людей крошат, как винегрет, и думают, куда бы все эти полученные знания употребить, вместо того, чтобы умные книги читать, изучать что-нибудь нужное, профессию полезную освоить. Сейчас куда ни плюнь – повсюду супермены и суперменши, а на производстве работать некому, да и производства-то все развалены. Землю обрабатывать и урожай собирать некому, города обустраивать никто не хочет, хорошие семьи создавать и детей растить никто не может уже. Не до этого людям стало, все силы ушли непонятно на что. Все сейчас хотят постоянно удовольствие получать от жизни, а что-то делать для этой жизни, никто не разумеет. Через шесть лет новое тысячелетие начнётся, и мы с таким багажом в него шагнём. Это же позор, какой только себе вообразить можно!
– Да почему именно с таким багажом? Я вот работаю на производстве. И даже учусь.
