Следователь начал вспоминать, что там по инструкции надо делать в таком случае, но у него мысли прыгали и перепрыгивали друг через друга. У него похолодело всё внутри, когда Вожатый так спокойно говорил о его беременной жене, и он вспомнил современные американские фильмы, где герой-полицейский в таких случаях один расправляется со всей бандой (количество бандитов прямо пропорционально бюджету фильма) и выходит победителем из борьбы с решительным лицом, а то и с дорогой сигарой во рту, неся своих спасённых близких на мускулистых, сверкающих от лосьона и калифорнийского загара руках. Полный хэппи-энд! Но это в американском оптимистическом кино, а тут – российская жестокая действительность, где люди умирают от рук бандитов без эффектных речей, где в нескольких километрах от Полярного круга невозможно добиться загара нужной интенсивности и ходить с обнажёнными бицепсами при двадцатиградусном морозе, а зарплаты хватает только на «Беломор», да и то не всегда… Как же он там учил по конспекту-то? «Америка – страна с развитой правовой системой». Нет, в наших реалиях это невозможно. Следователь только теперь понял смысл поговорки «Тайга – закон, медведь – прокурор», и к нему пришёл сейчас такой вот медведь, даже не медведь, а волк, который сам себя называет «мы» и не то, чтобы на сто процентов уверен в своей безнаказанности, а на все двести, а то и триста. Он так легко оброс властью, что даже не понять, как и когда это произошло. Он, собственно, ничего и не делал. Безошибочно находил, где в семье есть обожаемый всеми нежный ребёнок или беременная жена, и сначала мягко, а потом всё сильней и сильней давил на эту очень болезненную точку. Некоторые сразу соглашались с его условиями – самая разумная публика. Но находились «бараны», которые тупо верили, что вот сейчас придёт Шварценеггер и спасёт их. То есть всё доводили до выводящей его из себя крайности…
И вот следователь теперь попал в эти самые «бараны». И даже если он сейчас убьёт здесь этого Вожатого, о деяниях которого он слышал такое, что даже очень толстокожих людей после этих рассказов несколько дней потом тянет блевать, то его посадят за превышение полномочий. Посадят и убьют в тюрьме. Страшно убьют! Да и до тюрьмы не доживёшь. Отвезут куда-нибудь на торфяные болота, коих так много в здешних краях, и, как поговаривают шёпотом, к помощи которых любит прибегать местный криминал, когда надо избавиться от ненужного трупа. Опустят в самую гиблую трясину, и никто не узнает, где могилка твоя. Что ты можешь сделать здесь со своим киношным восприятием жизни?! Бл…ская эпоха!..
Вожатый словно прочёл эту его мысль и посмотрел на сейф, где лежало оружие следователя. Усмехнулся:
– Ну, предположим.
– Но что же мне делать? – беспомощно спросил принципиальный следователь сам себя.
– Дело закрывать, – сказал Вожатый, внимательно разглядывая свои руки.
– Но это же н-н-не з-з-законно.
– Очень даже з-з-законно, – передразнил Вожатый и заговорил так, словно мудрый учитель терпеливо растолковывает что-то неразумному ученику: – Вот представь, что посадил ты меня. При этом ты теряешь своих близких родственников – я уж не буду тебя пугать, но смерть их будет отвратительна и ужасна. Я долго сидеть не буду: у меня адвокаты хорошие. Ну, шо минэ дадуть? Ну, встретился я с каким-то человеком, повздорили мы, я погорячился. «Прибил, дескать, и ничего не помню». Адвокаты ведь сейчас любят нашего брата оправдывать тем, что мы постоянно в состоянии аффекта ходим и редко когда из него выходим, а когда выйдем, то не помним ничего, и знать не знаем, чего это вдруг нас дёрнуло кого-то замочить. И выйду я снова на свободу, а может, и вовсе не сяду! Тем более, что наша отечественная пенитенциарная система никого лучше не делает, а только ещё больше усугубляет в человеке антиобщественные наклонности. А куда мне их ещё больше усугублять-то?! Совсем некуда: сам себя боюсь! А когда выйду, так вовсе зверем сделаюсь. И что это за наказание такое – тюрьма? Цена за человеческую смерть должна превышать цену самой жизни, а у нас, бандитов, годами содержат на деньги налогоплательщиков, родня которых пала смертью храбрых от их же руки. Глупая система, ты согласен?.. Слушай, а тебе ведь за меня хорошее повышение дадут. Да-да, за меня мало не дадут. Меня ж тут многие до тебя пытались поиметь, но пока имел их всех я. А тебе смотри, как свезло! Почти за холку меня взял. Ещё немного, и новую звезду на погоны получишь, может быть, даже не одну. Но вопрос-то в том, будешь ли ты счастлив от этого, зная, какой ценой тебе всё это досталось? «Да свершится правосудие, хотя бы и погиб весь мир», да? А что такое это твоё правосудие?
– Законность, – ответил следователь, сам не понимая, зачем он отвечает на вопросы этого бандита.
